Книга Статья о любви, страница 6 – Елена Анохина

Он отшвырнул пачку и принялся расхаживать по кабинету, строя воздушные замки. Может, подкараулить ее у выхода? Но что сказать? «Здрасьте, я тот парень в малиновом пиджаке, давайте встречаться»? Сомнительно. Может, заказать ее фирме какие-нибудь услуги? Но он был чист перед законом. Ну, почти чист. И потом, с ним бы работал какой-нибудь зануда-корпорат, а не она.

Мысли путались, сценарии казались идиотскими. Он ловил себя на том, что репетирует перед зеркалом какую-то фразу, а потом сплевывает и отворачивается, потому что звучало это фальшиво и глупо.

К вечеру терпение лопнуло. Он снова вызвал Гришу.

— Ну что? Готово?

Гриша вошел с одним-единственным листом бумаги формата А4. На его обычно каменном лице читалась растерянность, граничащая со страхом.

— Шеф… — он протянул листок. — Это все.

Алик с надеждой выхватил бумагу. Он ожидал увидеть толстую папку с фотографиями, выписками из банков, расшифровками переговоров, свидетельствами соседей. То, с чем он привык работать.

Но на листе был всего лишь сухой текст, набранный безобидным шрифтом Times New Roman.

СПРАВКА

на Смирнову Елену Сергеевну, 35 лет.

Образование:

МГУ им. М.В. Ломоносова, юрфак, красный диплом.

Семейное положение:

разведена (брак расторгнут 4 года назад, бывший муж — Петров И.О., сотрудник банка). Детей нет.

Место работы:

Юридическая фирма «Вердикт и Партнеры», старший юрист отдела гражданского права.

Доход:

ориентировочно 200–250 тыс. руб./мес. + бонусы. Ипотека, выплачивается исправно. Автомобиль: Volkswagen Golf, 2015 г.в.

Жилье:

2-комн. квартира в районе м. Проспект Мира, приобретенная в ипотеку.

Хобби:

верховая езда (клуб «Аллюр»), чтение (классическая литература, исторические романы), бег по утрам (Лосиный остров).

Судимости:

нет. В базах МВД не значится. Жалоб от соседей не поступало.

Вывод:

социально благополучна. Криминальных связей не имеет. Компромат отсутствует.

Алик смотрел на этот текст, и у него медленно, но, верно, начинала закипать кровь. Он перечитал его дважды, тщетно пытаясь найти между строк хоть что-то, за что можно было бы зацепиться. Хоть намек на слабость, грешок, страстишку. Все было чисто, стерильно и… скучно до зубного скрежета.

— Это что такое? — тихо спросил он, и в его тишине было куда больше угрозы, чем в крике.

Гриша поежился.

— Шеф, я сам в шоке. Ребята копались, копались… Мужа бывшего опросили — тот чуть не заплакал, говорит: «Лена идеальная была, я сам козел, не сберег». Соседи — все хором говорят «тихая, культурная, музыку не включает, мусор вовремя выносит». В банках — один кредит, ипотека. Машину сама купила, в кредит же. На работу ездит, с работы — домой или на конюшню. Девушка-то… золотая, — Гриша даже развел руками, демонстрируя свое поражение.

— Какая нахрен золотая?! — взорвался наконец Алик, сминая злополучный листок в комок и швыряя его в стену. — Я не про это спрашивал! Где связи? Где любовники? Где поездки на Бали за счет кого-то? Где хоть какая-то грязь! Нафига мне это всё? Что мне с этой информацией делать? Прийти к ней и сказать: «О, слышал, у тебя ипотека! Давай, я закрою»?! Или «Вау, МГУ! Давай поговорим о Канте»? Я про Канта знаю только то, что он в Германии жил и бороду носил!

Он тяжело дышал, чувствуя, как паника, холодная и липкая, подбирается к горлу. Он был мастером по работе со слабостями. Жадность, похоть, страх, тщеславие — это были его инструменты. Он знал, как надавить, чтобы получить нужный результат.