Книга Статья о любви, страница 95 – Елена Анохина

— Мое почтение, директор, — козырнул он Алику, его бычий глаз подмигнул Анне. — Привез подкрепление. Как и приказывали.

Алик улыбнулся. Гриша, после всей истории с делом, ушел от старых дел. Он теперь возглавлял службу безопасности небольшой, но процветающей логистической компании, принадлежавшей Алику. Легальной компании.

— Спасибо, Гриша. Положи на столик у окна.

— Так точно.

Гриша аккуратно, будто бомбу, поставил рюкзачок на указанное место и удалился, кивнув на прощание паре студенток, которые с любопытством на него поглядывали.

Алик посмотрел на часы. Скоро должна была прийти Елена. Она сейчас была на пике карьеры. После громкого дела Крутова ее имя стало синонимом непобедимого адвоката. Ее приглашали в крупные федеральные фирмы, но она отказалась, основав собственную практику. Специализировалась на сложных, почти безнадежных уголовных делах. Говорила, что у нее накопился уникальный опыт «работы с трудными подростками».

Испытательный срок Алика закончился. Последние проверки инспекции прошли образцово. Он был примерным условно-осужденным. Он посещал все отметки, не нарушал режим и даже… вел кружок по иппотерапии для трудных подростков в том самом клубе «Аллюр». Ирония судьбы была столь изящна, что Елена месяц не могла перестать над этим смеяться.

Он вышел из-за стойки, подошел к Анне и взял ее на руки. Она обняла его за шею, уткнулась личиком в плечо.

— Устала, принцесса?

— Нет, — буркнула она ему в плечо. — Жду маму.

И словно по заказу, дверь снова открылась. Вошла Елена. На ней было элегантное пальто, в руке — дипломат. Она выглядела уставшей, но счастливой. Ее взгляд сразу нашел их.

— Ну, мои бандиты, — сказала она, подходя и целуя Алика в щеку, а потом дочь — в макушку. — Как успехи? Капучино не подгорел? Круассаны не контрабандные?

— Все легально, — с улыбкой ответил Алик. — Даже смузи для привередливой клиентки заказан из сертифицированных ягод.

Анна протянула к матери руки, и Елена взяла ее, прижимая к себе.

— Выиграла? — спросил Алик.

— Полный оправдательный, — в ее глазах блеснуло знакомое торжество. — Следователь пытался давить, но… я напомнила ему о важности процессуальных норм. Как в одном старом деле.

Они стояли втроем посреди шумной, пахнущей кофеином кофейни — бывший бандит, гениальный адвокат и их маленькая, упрямая дочь. Это была картина, которую Алик не мог себе представить даже в самых смелых мечтах несколько лет назад.

Позже, когда Анну забрала няня, а кофейня закрылась, они сидели за столиком у окна, глядя на зажигающиеся вечерние огни города.

— Гриша сегодня рюкзак привез, — сказал Алик. — Розовый. С пони.

— Боже, — Елена закатила глаза, но улыбка выдавала ее. — Надеюсь, это не намек на то, что пора покупать ей настоящего.

— Цезарю будет скучно одному, — парировал Алик.

Он помолчал, глядя на ее руку, лежавшую на столе. Он взял ее в свою.

— Спасибо тебе, — сказал он очень тихо.

— За что на этот раз? За то, что не дала тебе купить свободу? Или за то, что заставила учиться готовить?

— За все. За то, что ты увидела во мне того, кем я мог бы стать. И не отпустила, пока я им не стал.

Она переплела свои пальцы с его.

— Я просто дала тебе шанс. А ты его взял. Это была твоя заслуга.

Он покачал головой.

— Нет. Это была наша заслуга. Статья 33. Соучастие.

Она рассмеялась, и звук ее смеха был самым дорогим, что он имел в этой жизни.

За окном начинался дождь. Город жил своей шумной, суетливой жизнью. Где-то там, в его темных переулках, все еще решали вопросы силой и деньгами. Но здесь, в теплом свете кофейни «Хромой конь», бывший король грязи и его прекрасный, несгибаемый адвокат нашли свое королевство. Маленькое, уютное, пахнущее кофе и счастьем. И это королевство было прочнее любой крепости, потому что его стены были построены не из страха и денег, а из любви, доверия и той самой, единственной в мире, статьи — статьи о помиловании сердцем.

Отец Елены окончательно поправился после тяжелой болезни. Алик, к удивлению всего семейства, оказался не только грозным «решалой», но и терпеливым сиделкой, способным и укол поставить по расписанию, и выслушать неторопливые рассуждения о Смутном времени, кивая с видом знатока.

Алик посмотрел на Елену, на ее спокойное лицо, отражавшееся в темном стекле, и понял, что его личный Уголовный кодекс навсегда остался в прошлом. Теперь у него был только один закон. Закон ее улыбки. И он был готов соблюдать его до конца своих дней.