Книга Статья о любви, страница 4 – Елена Анохина

— Нет, — ответила она просто. И после секундной паузы, словно из вежливости, добавила: — Я работаю в другом отделе. Гражданское право.

— А… — Алик кивнул, будто это была очень важная информация. Его внутренний голос, обычно такой бойкий, орал на него: «Ты че несешь, дебил?! Гражданское право! Спросил бы, замужем она!» Но язык был парализован.

Она кивнула вежливо-отстраненно и пошла прочь. Ее каблуки мерно стучали по паркету, отбивая ритм, под который его сердце пыталось бешено подстроиться.

Он провожал ее взглядом, пока дверь не закрылась за ней.

Воздух снова застыл. Тишина оглушала. Гриша с Серым переглядывались, не понимая, что происходит. Ассистентка замерла с папкой в руках, боясь пошевелиться.

Из-за двери кабинета вышел наконец сам Смирнов — седой, подтянутый, в идеальном костюме и с натренированной улыбкой дипломата.

— Альберт, прошу прощения за задержку! Заходите, — он широким жестом пригласил в кабинет.

Алик медленно повернулся к нему. Внутри все еще бушевал ураган. В ушах все еще играла «Маргарита». Он посмотрел на Смирнова, на его дорогой кабинет, на конверт с евро в кармане Гриши. Вся эта «разборка», вся эта возня с долгами и демонстрацией силы вдруг показалась ему невероятно мелкой, глупой и пошлой. Детской игрой в песочнице, где он пытался быть королем замка из грязи.

Он ткнул пальцем в сторону закрывшейся двери.

— Это кто? — спросил он Смирнова, и в его голосе не было ни угрозы, ни давления. Был лишь неподдельный, животный интерес.

Смирнов смущенно улыбнулся.

— Это? Это Елена, наш юрист. Почему вы спрашиваете? Она что-то сделала?

Алик медленно выдохнул. Он посмотрел на конверт в руках Гриши, потом на Смирнова, потом снова в ту сторону, где только что была Она.

— Нет, — сказал Алик, и в его голове уже созревал новый, совершенно гениальный и безумный план. — Она ничего не сделала. Но щас сделает.

Он развернулся и пошел к выходу.

— Куда? Альберт? А насчет долга?.. — растерянно пробормотал Смирнов.

— Спиши ему долг, — бросил через плечо Алик. — Сочтемся.

Он вышел в коридор, оставив в приемной трех обалдевших мужчин и одну перепуганную ассистентку. Он не знал, как ухаживать. Он не знал, с чего начать. Он знал только одно: эта женщина, Елена Сергеевна, гражданский юрист, была ему не по зубам.

И это делало ее единственной вещью на свете, которую он захотел по-настоящему.

Лексикон Алика не изобиловал словом «метафизический». Если бы его спросили, что это значит, он бы, нахмурившись, предположил, что-то про физкультуру или, в крайнем случае, про физику. Но именно это слово, сам того не зная, лучше всего описывало его текущее состояние.

Он чувствовал себя так, будто его лишили козырей, туза с рукава и даже крапленых карт, оставив одного за зеленым сукном с дырявой колодой и требованием сыграть в покер на достоинство. А достоинства, как ему вдруг с ужасом показалось, и не было. Вернее, оно было, но какое-то не то. Неправильное. Не для этой игры.

Его кабинет над автомойкой «Хромой конь» был его крепостью, его берлогой, его командным центром. Здесь все было знакомо, предсказуемо и подчинено ему. Стеклянный стол с неизменными пятнами от кружек. Громоздкий кожаный диван, на котором успело поспать пол-Москвы. Стена с дорогими, но безвкусными часами, которые он коллекционировал, потому что так было положено. И запах. Священная смесь ароматов свежесваренного кофе, автомобильной химии, дорогого парфюма и легкого, едва уловимого страха, который всегда витал в воздухе, когда здесь был он.