Книга Бывшие. Голос из прошлого, страница 27 – Галина Колоскова

Сердце в груди стучит набатом, предрекая моё падение. Уверена, он знает, как его слова действуют на меня.

— Я приму любое твоё чувство. Даже если это снова будет ненависть.

Последняя фраза пробивает стенку холодности.

Я закрываю глаза, прижимаюсь щекой к его ладони. Она большая, тёплая, шершавая. Рука, которая может и уничтожить, и защитить. Рука, которую я когда-то так хорошо знала.

— Я боюсь, — признаюсь чуть слышно.

— Я тоже, — его голос совсем близко.

С трудом размыкаю тяжёлые веки. Он смотрит на меня с такой тоской, с такой надеждой, что у меня перехватывает дыхание. Годы обиды, боли, недоверия — всё рушится под напором этой одной, простой правды. Мы оба боимся. Мы оба сломлены. И оба хотим одного и того же.

Я поднимаюсь на цыпочки. Он замирает, не дыша. Позволяет мне действовать.

Наши губы встречаются.

Это не тот страстный, стремительный поцелуй из нашего прошлого. Он горько-сладкий. Нежный. Осторожный. В нём — прощание с тем, что мы потеряли. И приветствие тому, что, возможно, сможем построить заново. В нём — соль моих слёз и обещание его слов.

Мы целуемся медленно, словно боясь спугнуть хрупкий миг. Сильные руки осторожно обнимают меня, прижимают к твёрдой, надёжной груди. Я чувствую его тепло, его запах — дорогой одеколон и что-то неуловимо родное, то, что жило в моей памяти все эти годы. Горячая спираль сворачивается внизу живота, вызывая сладостное томление.

Мы разрываем поцелуй, чтобы перевести дыхание, Клим не отпускает меня. Придерживает руками, чтобы я не упала. Прижимает мой лоб к своим губам с величайшей нежностью.

— Я так по тебе скучал, — шепчет он срывающимся голосом. — Каждый день. Каждую секунду.

Мысли путаются. Я не отвечаю, не в силах произнести даже слова. Позволяю новому, хрупкому чувству заполнить меня, отогревая озябшую душу.

Коленки дрожат. Отпусти меня Клим, и рухну к его ногам в прямом и переносном смысле.

В этот момент в зале раздаётся весёлый саундтрек из мультика. Реальность возвращается с пугающей скоростью.

Мы медленно отпускаем друг друга. Между нами повисает понимание того, что только что произошло. Мы пересекли черту. Возврата нет.

— Мам, а когда ужин? Я проголодался! — кричит Данил.

— Сейчас, родной! — откликаюсь сиплым, непривычно счастливым голосом.

Я смотрю на Клима. Он смотрит на меня. В серых глазах я вижу то же смятение, ту же надежду, что у меня.

Но за его спиной, в кармане брендового пиджака, лежит смартфон. Я помню, как он вздрогнул, получив последнее сообщение. Как его лицо на мгновение стало каменным.

Клим скрывает что-то серьёзное. Хочу ему верить и в то же время боюсь.

Наш поцелуй, этот прорыв доверия, настолько же хрупкий, как первый лёд. И под ним может скрываться новая, ещё более глубокая пропасть.

Клим

Она лежит рядом со мной. Ровное, спокойное дыхание. Тёмные волосы растрёпаны по подушке. Тонкая рука лежит на моей груди, как будто боится, что я исчезну. После ужина мы уложили Данила спать. А сами долго лежали вдвоём на продавленном стареньком диване и говорили. Говорили обо всём. О боли. О страхах. О надеждах. О прошлом, настоящем и будущем. Потом уснули, как убитые, здесь же, на узком диване, не в силах отпустить друг друга.

Миг хрупкого, едва зародившегося счастья длится два-три часа. Потом мой телефон начинает вибрировать. Настойчиво. Тупой, назойливый гудок, врезающийся в тишину.