Книга Бывшие. Голос из прошлого, страница 30 – Галина Колоскова

Отступаю в сторону, зажимая рану рукой. Кровь сочится сквозь пальцы. Это ничто. Смешная цена за безопасность Марины и сына.

Она медленно сползает по стене на пол, беззвучно рыдает, маленькая и жалкая. Её уводят в наручниках. На этот раз — навсегда.

Я выхожу на крыльцо. Глубоко вдыхаю холодный ночной воздух. Всё кончено. Угроза устранена.

Но в руке я сжимаю две флешки. Две маленькие пластиковые капсулы с ядом. С доказательствами моей чудовищной ошибки.

Вставляю в планшет, уже находясь в машине. Открываю файл. И замираю.

На экране — я. Пять лет назад. В нашей старой квартире. Холодное лицо искажено злостью. Я говорю чудовищные слова, разлучившие нас с Мариной: «Избавься от этого ребёнка. Сейчас не время. Я не дам разрушить мои планы».

Это та самая запись, «страховка» Каролины.

И кто-то хотел купить у неё флешку. Плотно сжимаю челюсти, безжалостно стирая напоминание, что самое страшное оружие против меня — не угрозы, а правда о том, кем я был.

Марина

Тишина.

Не оглушающая, не звенящая, как после ухода сотрудников опеки или после скандала с Каролиной. А мягкая, тёплая, наполненная смыслом. Та тишина, что бывает, когда все на своих местах. Когда страшное осталось за порогом.

Мы дома. В нашей с Даней квартире, которая понемногу становится нашей общей. После того кошмара на даче прошло три недели. Три недели, за которые жизнь перевернулась с ног на голову, но на этот раз — в лучшую сторону.

Данил сидит на полу в гостиной, собирает новый конструктор. Не дешёвый, что я могла позволить себе купить раньше, а огромный, сложный, с моторами и шестерёнками. Его привёз Клим. Он не просто вручил коробку, а сел на пол рядом и сказал:

— Давай соберём вместе? Я, честно говоря, не очень понимаю, с чего начать.

Они сидели так целый вечер. Два мальчика, склонившихся над инструкцией. Клим — огромный, могущественный бизнесмен — терпеливо слушал бесконечный поток вопросов любознательного сына и так же терпеливо пытался объяснить принцип работы шестерёнок. Он не пытается купить его любовь дорогой игрушкой. Он подкупает временем, проведённым вместе.

Я наблюдаю за ними с кухни. Это зрелище дороже любых слов.

Данил, конечно, был напуган. Первые несколько дней он побаивался Клима, прятался за меня, не хотел оставаться с ним наедине. Клим это понимал. Он не настаивал. Не лез с объятиями. Он просто был рядом. Каждый день.

Читал ему на ночь. Сначала Даня слушал, отвернувшись к стене. Потом начал поворачиваться. А на прошлой неделе уснул, уткнувшись головой в его плечо.

Он чинил сломанную машинку, которую мы уже собрались выбросить. Сидел на полу с отвёрткой, ворча, что «производители теперь делают всё одноразовое», а Данил смотрел на него, как на волшебника.

Он отвечал на тысячи детских «почему». О звёздах, о машинах, о том, почему трава зелёная. Отвечал серьёзно, не отмахиваясь. Как взрослому.

И лёд растаял. Постепенно, нежно, без насилия. Теперь сын бежит к двери, услышав его шаги. Зовёт его «папа». Пока неуверенно, пробуя это слово на вкус. Но для меня это слово из его уст звучит как прекрасная музыка.

А что между нами? Между мной и Климом?

Вспоминаю, что было прошлой ночью. Мы лежали в моей кровати, уже нашей кровати, и разговаривали.

— Я продаю бизнес в Москве, — выдаёт он вдруг, глядя в потолок.