Книга За твоей спиной, страница 64 – Лина Коваль

— Откачал.

— Ты сказала, что меня ненавидишь…

Мне снова становится жутко стыдно. Я так сказала? Когда?.. Хм. Кажется, перед тем как уйти в уборную, я правда прошипела что-то подобное. Боже…

— Я злилась.

— Уверена, что дело только в этом?

Вскинув взгляд на каменное лицо, мгновенно прихожу в себя.

— Конечно, уверена, потому что я тебя люблю.

— Любовь взаимоисключает ненависть.

— Возможно.

— Это вполне доказанный в юриспруденции факт. Если холодом мы называем отсутствие тепла, а темнотой — отсутствие света, то любовь — это когда нет ненависти.

— Это спорно, но я повторюсь: я имела в виду другое.

— Хорошо. Я хотел это услышать.

Он замолкает, потому что телефон, небрежно брошенный на панель, снова вибрирует. На стекле отражается надпись: «Мадина».

Я вдруг понимаю, что действительно не испытываю ненависти. Даже к его жене или отцу. Вообще к кому бы то ни было. Кроме Германа.

— Ты никогда не испытывал ненависть? — вдруг решаюсь спросить.

— Испытывал…

— И к кому же?..

— К тем, кто продавал моему младшему брату дурь и убил его… Дилеров я и сейчас ненавижу.

В спальне тихо. От сухого, душного воздуха немного сводит горло, но внутри я ощущаю свет. Если не считать страх после случившегося днем.

Потянувшись, укладываюсь поудобнее и снова тяжело вздыхаю. Мой персональный рай — обнимать сейчас любимого мужчину. Мой персональный ад — все, что происходит за четкой границей наших чувственных отношений.

В первую очередь, конечно, Герман.

— Устала? — Расул приобнимает и лениво задевает губами мое лицо.

— Совсем немного…

После того как мы приехали в дом, я занималась уборкой и праздничным ужином, а Расул с Лукой заготавливали дрова на те несколько дней, что мы планируем здесь пробыть. Вечер прошел отлично, даже несмотря на то что мы практически не разговаривали между собой.

Ведь у нас был Лука для связи. Он много болтал, разбирал свои подарки, прыгал от счастья и по-настоящему радовался, а потом капризничал и вел себя излишне возбужденно, потому что страшно устал от долгой дороги. В итоге был отправлен в спальню, где сразу же заснул, развалившись на постели.

— Скоро Новый год, — шепчу и кончиками пальцев поглаживаю квадратный подбородок.

— Хорошо… И пусть.

— И мне хорошо…

Я чувствую, что именно сегодня должна сделать последний шаг: окончательно и бесповоротно занять сторону Расула на шахматной доске.

Говорят, в шахматах можно чему-то научиться только на ошибках. В них есть что-то фундаментальное и правильное. Ты ошибаешься, делаешь переоценку собственных сил и возможностей противника и… становишься умнее.

Моих ошибок было достаточно, чтобы довериться, ведь сегодня я увидела, что, выбирая между мной и целой системой, состоящей из кавказской семьи, незапятнанной репутации и, возможно, даже политической карьеры, Расул делает ставку на свои чувства ко мне. Чувства, в которых я уже не сомневаюсь.

Он любит меня.

Могла ли я мечтать о таком три года назад? Думаю вряд ли, потому что сама была не готова пожертвовать чем-то ради него.

А сейчас?

Если он любит, то поймет, ведь я жертвую главным — своим сыном. Это все, что у меня есть, помимо безграничной любви к самому Расулу, крепко врезавшейся в сердце.

Приподнявшись, заглядываю в расслабленное лицо и выпаливаю, пока не передумала: