Книга За твоей спиной, страница 65 – Лина Коваль

— Я должна кое-что рассказать тебе, чтобы оставить это в старом году.

Тело подо мной напрягается, а рука на моем плече становится каменной.

— Давно хотела, но не знала…

— Что не знала?

— Могу ли я тебе доверять… — Нервно улыбаюсь и сбивчиво дышу.

Опершись на каменный торс, встаю, с достоинством возвращаю тонкую лямку платья на плечо и направляюсь в коридор. Во внешнем кармане пальто достаю записку, а в скрытом, внутреннем — самый обычный кнопочный телефон.

В спальне зажигаю светильник.

Расул резко садится.

— Вот, — кладу рядом с ним на кровать.

— Это что? — напряженно спрашивает.

Кусаю губы, глядя, как он вертит в руке мобильный. От волнения во рту еще больше сушит.

— Это мой телефон для связи и записка, которую мне передали сегодня в торговом центре, — сделав над собой усилие, произношу.

Обрывок бумаги тонет в широкой ладони. Я видела текст лишь однажды, подглядела по приезду сюда, но тысячу раз прокручивала его в памяти:

«Выйди на связь, сука. Иначе твой любовник сдохнет!»

— Что это значит? — Расул пригвождает меня к месту суровым взглядом и еще больше хмурится.

— Выслушай меня, пожалуйста, — прошу, обхватывая руками свои плечи и уставившись в одну точку. — Я все расскажу. Только по порядку. Пожалуйста.

— Не ожидал…

Он неохотно кивает, поднимается с кровати и останавливается у окна. По тому, как напряженно потирает шею, понимаю, что сердится, но иду ва-банк.

Чтобы бесцельно не бродить по комнате, сажусь в кресло.

— В тот вечер Герман нашел в машине справку из травмпункта. Все… из-за моей забывчивости, как всегда. Я давно собирала на него что-то вроде компромата: видео с камер наблюдения возле торгового центра, справки, какие-то чеки из аптек. Не знаю зачем, но это помогало мне хоть немного чувствовать себя сильной, — взглянув издалека на свою семейную жизнь, судорожно вздрагиваю. — А тогда, в ноябре… съездила в травмпункт с ожогами на пальцах…

— С чем? — Расул моментально оборачивается и ищет глазами мои ладони.

— Обожглась, — горько усмехаюсь, разглядывая подушечки. — Салтыков никогда меня не бил, но в травмпункте я всегда была первым клиентом по посещениям.

— Это как?

— К примеру, он мог забыть предупредить, что в ванной скользко, предварительно разлив там мое масло для тела, и я однажды подвернула ногу. Иногда меня случайно сбивала машина или в лицо прилетали какие-то вещи — как игрушка Луки в тот вечер. Или мог заставить меня взять в руки горячую тарелку, как накануне…

Я слышу, что Расул, коротко выругавшись, снова шумно дышит.

— Он психопат!.. Как я и думал. Ты куда-нибудь обращалась?

— Полагаю, да. У него явно есть какое-то отклонение, но я никуда не обращалась.

— Почему?

— Потому что тогда Лука остался бы совсем один… Вместе с ним.

Он согласно кивает.

— И? Что произошло в тот вечер?

— Герман нашел у меня в машине ту самую справку. Лука увидел завязавшуюся потасовку и то, как ко мне в лицо прилетела его игрушка. Он начал громко, не останавливаясь, реветь. Я просила его, умоляла, но это было бесполезно. Салтыков взбесился, схватил его и начал трясти, всячески оскорблять. Пригрозил, если не замолчит, прямо сейчас отвезти в специальное закрытое учреждение для детей с задержкой психического развития. Для Луки это было бы смертельным ударом. Остаться одному, в незнакомом месте… Он бы там не справился. Герман и раньше заикался об этом. Его раздражало, что у сына не все получается…