Книга Бесит в тебе, страница 48 – Ана Сакру

И я точно знаю, чья это кудрявая нахальная вина! Мы ведь договорились, что не было ничего, что общаемся как и прежде, то есть практически никак!

Но у Вани либо какое-то совершенное иное представление о нашем "как прежде", либо он просто надо мной в открытую издевается.

Смотрит так масляно и горячо, словно я навсегда теперь для него расхаживаю в одном полотенце, как тем несчастным вечером в его квартире.

Намеки, шуточки, попытки прикоснуться…

Это же не обязательно — упираться подбородком мне в макушку, когда смотришь в таблицу на моем экране, да?

Пал Палычу он почему-то свою кудрявую голову на плечо не пристраивает, когда тот его зовет к своему компьютеру.

А мне уж лишний раз и обратиться страшно, ведь сразу подойдет…

И страшно, и не могу удержаться.

Внутри сразу горячо-горячо, живот наливается тяжестью, в кончиках пальцев вибрирует. Не думала, что обволакивающее густое ощущение чужого тепла и пряный запах так дурманят.

Когда он близко, хочется глаза прикрыть и заурчать кошкой. Замираю в такие мгновения и ловлю любую мелочь — как дышит, как сердце бьется, как наклоняется ко мне.

А потом прихожу в себя еще пару минут.

Но я очень надеюсь, что внешне мои реакции совсем незаметны, и Ваня о них не знает. Кажется, так и есть, потому что к концу этой недели Чижов, которого я все время на словах отталкиваю, уже злится на меня.

Ну а чего он хотел? Я и не подпущу.

Не могу… Не могу я, Вань…

Дверь в лаборантскую, скрипнув, открывается. И хоть я не вижу за стеллажами кто там, но по первым же шагам и по своим внутренним ощущениям сразу определяю, что это Иван.

Это осознание прокатывается будоражащей волной по телу, и мне становится жарко. Кусаю губы, чтобы бессмысленную улыбку внутри удержать.

— Привет, — появившись из-за стеллажа, Ваня, кинув на меня хмурый взгляд исподлобья, кивает мне и идет к своему рабочему столу.

Включает комп, достает папку с новыми вводными Веселовой для ее диссертации.

— Привет, — поглядываю на него, скребя зубами по нижней губе.

Его показательное равнодушие задевает сильнее, чем любая самая пошлая шуточка. Ерзаю по сидению, краснея. Ваня не мигая смотрит в комп, демонстрируя свой чеканный профиль.

— Я тебе ночью курсовую скинула, ты видел?

— Да, спасибо, но я же сказал, что могла бы и не утруждаться, — бурчит себе под нос, не поворачиваясь, — Я сам написал.

Тут мне тоже становится обидно — я старалась вообще-то! Для него! Изначально сам же просил! И вот все, что в ответ получаю?!

— Как хочешь, просто хотела отблагодарить, — дрогнувшим голосом отбиваю я и, как и он, утыкаюсь в свой монитор.

В лаборантской воздух звенит ледяным напряжением. Оно сваливается на плечи, которые становится сложно держать ровно.

— Мне от тебя такая "благодарность" не нужна, я не совсем тупой, чтобы ты там не думала, — глухо цедит Ваня.

— Я так и не думала! А какая же нужна? — едко выпаливаю.

И только сказав, осознаю, как это в нашей ситуации провокационно звучит.

Душно краснею, мечтая, чтобы он промолчал. И Ваня молчит.

Вместо ответа он поворачивает голову и награждает меня жгучим злым взглядом.

Тушуюсь окончательно. Вязнем в тишине, в которой слышно только клацанье клавиатуры.

Всю неделю мы сцеплялись по поводу его несчастной курсовой. Сначала Ваня заманивал меня к себе домой под предлогом, что я обещала ему с ней помочь.