Книга Бесит в тебе, страница 1 – Ана Сакру

— Что ж, уважаемый, должен признать, это никуда не годится, — откинувшись в рабочем кресле, Пал Палыч, декан нашего факультета, сверлит меня бесцветными глазами из-под седых кустистых бровей, — Сейчас же есть ИИ ваше нечистивое, в конце-то концов, спросили бы хоть у него, — выбивает раздраженно дробь желтыми ногтями по письменному столу, — Но вам же настолько лень, да, молодой человек?! — и чуть не плюет мне в лицо от возмущения, — Что вы мне тащите статью из Википедии!

Тут он демонстративно хватает мою курсовую и трясет ею в воздухе. Чтобы не закатить глаза, зачарованно смотрю на пучок волосков, торчащих из его левого уха.

Вот привязался, а… Сложно ему что ли трояк поставить? Задрал со своей социологией. Да кому она нужна?! Вообще каким нормам социума может научить дед, не знающий, что лучше избавляться от ушной растительности?

Но это я так…Тихо наезжаю на Бессонова про себя, чтобы не чувствовать себя полным идиотом.

На самом деле Пал Палыч бесспорно мозг, совесть и гордость нашего университета. Правда очень старая, заросшая, дребезжащая как наждачкой по стеклу гордость…

— Я прекрасно понимаю, что на дальнейшее развитие в стенах нашего учебного заведения вы не рассчитываете, — переплетает узловатые пальцы Пал Палыч, сканируя меня сквозь линзы съехавших с переносицы очков.

— Не рассчитываю, — активно киваю я.

— Как и, возможно, на работу по специальности… — щурится, — Вы же, Чижов, у нас кто? Спортсмен? — снисходительно.

— Никакой работы по специальности, — жарко заверяю Бессонова, собираясь добавить, что готов поклясться в этом на чем угодно. Хоть на крови, хоть на его диссертации.

Вот только его "спортсмен" меня, признаться, больно царапает.

Потому что уже нет. Уже не спортсмен.

Я ведь очень хотел, реально делал все, чтобы построить спортивную карьеру.

И прошлой весной мне это практически удалось. Мне предложили место во втором составе профессионального баскетбольного клуба. Я тогда подал заявление на перевод на заочку несмотря на возмущенный вой моей интеллигентно- гуманитарной семейки и собирался забыть про всю эту социологию и менеджмент как страшный сон, но…

Но сложный перелом лодыжки в июле разом поставил крест на всех моих планах. Я не хромаю и до сих пор вполне прилично бегаю, даже спокойно тяну игру в студенческой баскетбольной команде. Но профессионалом мне уже никогда не стать.

И теперь хрен знает кто я вообще такой…Но уж точно не социолог!

На очное вернулся под давлением родителей, чтобы получить "приличный" диплом. Остался то последний год. Точнее уже всего — ничего. ГОСы и диплом.

Но мне лень… Так лень!

И хочется высказать это прямо в морщинистое, покрытое старческими пятнами лицо профессора, но я понимаю, что выбешу его своим чистосердечным только еще больше. Ведь он настоящий фанатик социального менеджмента.

Поэтому я благоразумно молчу, что обычно мне не свойственно, и продолжаю меланхолично рассматривать пучки растительности на голове Пал Палыча, разбросанные в самых неожиданных местах.

— Но это же позор! — кряхтя, продолжает сокрушаться Бессонов, — Вы хотите, чтобы я под вот этим поставил свою подпись? Под вот этим?! — с таким нажимом тычет пальцем в титульный лист, что рискует сломать фалангу, — Нет, Иван… Как вас по батюшке?