Книга Бесит в тебе, страница 50 – Ана Сакру

А вот самого Ваню… Вернее своих эмоций, которые из-за постоянного сидения наедине в лаборантской нарастают как снежный ком, — вот что мне страшно!

Сидеть на матче и смотреть, какой Чижов сильный и ловкий? Как пышет энергией — мужской, агрессивной, раскаленной, осязаемой почти? Ну уж нет!

Я вот раньше жила и бед не знала, так как не обращала особого внимания на Ваньку. Зато теперь боюсь, что и моргать буду забывать, уставившись на него на игре.

А Ваня заметит. И как мне потом дальше ему "нет, Вань" говорить?

Поймет же все…

Тихонечко вздыхаю, поглядывая на Чижова, из-под опущенных ресниц. Чувствую, скоро косоглазие заработаю — так часто на него посматриваю. И сосредоточиться сложно. Мозг вообще работать не хочет — один розовый туман.

Дверь за стеллажами скрипит, открываясь, и мы оба с Чижовым вздрагиваем, будто нас от чего-то невероятно важного отвлекли. — Привет, — из-за стеллажей показывается Елисей Комаров, аспирант Бессонова.

Коротко кивает Ваньке, у них нелюбовь друг к другу, и, расплывшись в дружелюбной улыбке, идет ко мне.

— Лизонька, я тут еще данные принес из архива, — кладет папку мне на стол, — Вбей, будь другом.

Киваю, откладывая документы. Конечно сделаю, я ради этого тут и сижу.

Елисей наблюдает, как я убираю его папку в ящик стола и, продолжая улыбаться, облокачивается на мой монитор.

— Лиза, я спросить хотел…Что делаешь…

— Работает, — глухо рявкает Ванька со своего места, не давая Елисею даже предложение договорить.

Я кидаю на Ваню гневный взгляд. Елисей, смутившись, нервно поправляет очки.

— Кхм…в воскресенье, — дрогнувшим голосом продолжает Комаров, — Мне тут билеты перепали на "Поминальную молитву", в первый ряд…

— Ой, Елисей, я… — мямлю растерявшись.

— С каких это пор у нас молятся по билетам? — опять раздраженно встревает Ваня.

— Это спектакль, Чижов, так называется. Очень известный, между прочим, стыдно не знать. Вообще иногда лучше жевать, чем говорить, — ехидничает Елисей, не сдержавшись и при этом резко вскинув подбородок и ударив себя жидким хвостом по плечу.

— Так пищишь, Комаров, будто лишний хоботок отрастил, — опасно сощуривается на это Ваня, а затем переводит взгляд на меня и выразительно выгибает бровь, — Но в любом случае зря стараешься. Шуйская у нас никуда с противоположным полом не ходит. Говорит, тятенька не велит. Только если сразу венчаться. Так что ищи другую желающую на свою "молитву", — недобро и насмешливо, — Лиз, я правильно говорю?

Смотрит при этом на меня упор. Жарко и с вызовом.

А мне так стыдно и неловко от всей ситуации. И такая злость и обида берут, ведь опять он обо мне как о фрике каком-то, еще и при Комарове!

Так что я не выдерживаю и поддаюсь желанию щелкнуть Ваньку по его охамевшему носу! И пусть это гордыня и грех. Зато как приятно…!

— Не правильно, — отрезаю на эмоциях, — Все мне можно, если с приличным человеком, знающим как себя с девушками уважительно вести и по-дружески. Спасибо, Елисей, я с тобой с удовольствием схожу.

Выпаливаю это и одновременно до чертиков сама же пугаюсь собственных слов. И внезапной дурости своей и Ваниного взгляда. У него будто атомная бомба в глубине зрачков взрывается. Челюсти сжимает так, что чудится, что слышу скрежет зубов.

— Я очень рад, Лиз! Тогда там в фойе встретимся или за тобой заехать? Может прогуляемся сначала? — на заднем фоне, где-то в параллельной реальности, зудит Комаров.