Книга Тебя одну, страница 190 – Елена Тодорова

Взрослый. Ответственный. Главный.

Поэтому это не танец. Это обряд.

Первый хлопок руками, и они опускаются на одно колено, касаясь ладонями земли и беря у нее благословения. Второй хлопок, рывок вверх. Плечи расправлены, головы гордо подняты, руки взмывают к небу. Третий, тяжелые шаги, удары подошвами — властные, как те же раскаты.

Мне реально горячо становится.

Ведь в этих движениях — сила, братство, преданность.

Особенно резко сердце сжимается, когда парни образуют круг, раскидывают руки по плечам друг друга и начинают вертеться, притопывая в определенном темпе ногами.

Этот круг — символ единства, нерушимой связи, судьбы, что впаяна каждому в кровь.

Взгляды твердые. Плечи напряженные. Спины будто из камня высеченные.

Темп ускоряется. Движения становятся резче. Круг сжимается. Последний удар барабана, и давшие неизвестные нам обеты распадаются. Вытягиваются в линию. Застывают, бурно дыша.

А потом… Когда мы начинаем хлопать, широко улыбаются и срываются к столам. Но не для того, чтобы сесть. Каждый подхватывает свою пару. Дима, естественно, меня на руки подрывает. Мое новое платье в разы легче того, в котором я была на церемонии, но все же… Это полет! Юбки рассыпаются, являя камерам тот самый киношный кадр, который операторы всегда ждут.

— Украл! Свою! — горланит Димка со смехом. — Всем остальным: держитесь от этих традиций подальше!

— Засчитано! — кричат ему в ответ между хохотом.

Не знаю, договаривались ли парни с музыкантами, но, как только мы оказываемся на площадке, включается Labrinth «Beneath Your Beautiful».

Фильфиневич опускает меня на ноги. Продолжая смеяться, вместе поправляем мое разбушевавшееся платье. Друзья тоже ржут, пока пристраиваются друг к другу. Наконец, все руки находят свои места, тела сливаются, глаза встречаются, красивая гитарная мелодия растворяется в воздухе, свет становится мягче и время замедляется, позволяя нам разделить самые лучшие чувства.

Покачиваемся в ритме музыки, не отводя друг от друга взглядов.

Дима наклоняется, чтобы коснуться своим лбом моего. Я мягко провожу пальцами вдоль воротника его рубашки.

— Я люблю тебя, — шепчем одновременно.

И усмехаемся, выдыхая друг другу в губы.

Друзья танцуют совсем рядом, но мы их почти не замечаем.

— У нас еще один бесхозный, — бросает Бойка Чарушину.

— Че делать будем? — хохочет тот.

— Никакой он не бесхозный, — ворчит Соня, мечтательно прикрывая глаза на Сашкином плече.

Шатохины кружат активнее всех, успевая напевать при этом слова песни.

— Я так счастлива, — шепчу я Диме.

— И я, — отвечает, прижимая крепче.

Этот момент не просто красивый. Он настоящий.

Мы не танцуем. Мы дышим в унисон.

— Спасибо тебе за дом, — благодарю, чувствуя в том огромную потребность. — Спасибо за друзей. Спасибо за страхи, что остались позади. Спасибо за возможность видеть тебя каждый день. Спасибо за руки, которые держат так крепко. Спасибо за голос, который зовет меня по имени. Спасибо за все то время, что принадлежит нам. Спасибо за прошлое, которое привело нас сюда. Спасибо за вечность, которая начинается сегодня.

Дима не сразу отвечает. Настолько его цепляет сказанное мной, что явно не находит слов. Только глазами пронизывает с такой силой, что содрогаюсь.

— Уже в прошлой жизни ты был надежнее скалы и крепче самого крутого сплава. Жаль, я лишь в этой жизни это поняла. Но я обещаю ценить отныне… — голос срывается. — И во веки веков.