Книга Тебя одну, страница 188 – Елена Тодорова

— За преданность, которая крепче всего на свете! — выкрикивают, салютуя бокалами, Шатохины.

— За силу, которая не даст сломать перед трудностями, — добавляют Саша с Соней.

— За смех, который согреет в самые темные дни! — гремит возмужавший после операций и удачной реабилитации Елизар.

— За вечность, что будет держать вас вместе! — подкидывает жару Ясмин.

И… Твердые, но пробирающие до дрожи голоса пересмотревших вместе с нами свою жизнь Катерины Ивановны и Эдуарда Дмитриевича:

— Да увидеть вам детей у детей своих!

Пьем с Димой из одного бокала. Глоток горечи, глоток сладости — все, что мы разделим отныне вместе. До дна! Опускаем бокал на пол, муж поднимает ногу и, как положено, с силой разбивает стекло.

— Мазаль тов! — взрывается ликованием зал.

Вот теперь мы — семья.

В воздух летят лепестки, конфеты и что-то еще… Я ловлю Димин взгляд и вовсю улыбаюсь ему.

— Мы это сделали, Фиалка, — шепчет он, наклоняясь.

— Ура! — выдаю я, обвивая руками его шею.

Зал подхватывает, но мы уже не слышим.

— Я тебя насквозь!

— Тебя одну, Ли!

Признаемся в любви, целуемся, кружимся, смеемся и пляшем, раскачивая не просто нашу свадьбу, а отвоеванную вечность.

Мы с Димой в центре нерушимого момента.

Финал?

Нет.

Начало бесконечности.

Вселенная гаснет.

© Амелия Фильфиневич

Основное празднование разворачивается в том самом саду. Под раскидистыми кронами старых дубов. На пропитанной потом и кровью земле. За столами, которые помнят тысячи тостов, обещаний, признаний и смех всех поколений. В теплом свете гирлянд, ламп и свечей.

Не имеет значения, насколько богаты Фильфиневичи, здесь все те же тяжелые льняные скатерти, та же нарочито грубая сервировка, та же простая еда. Воздух густ от запахов полевых цветов, свежескошенного сена, горячего хлеба, прожаренного на огне мяса, натуральных овощей и фруктов, домашнего вина.

— По молодости я не понимал, что важен не блеск посуды, а руки, которые держат эти бокалы, — именно так начинает свой тост Эдуард Дмитриевич. — Голоса, которые переплетаются в разговорах за столом. Души, что становятся едиными, — звучит мягко, но в глубине улавливается неприкрытая тоска. — Поэтому сегодня мне хочется пожелать вам помнить, что не блюда создают пир. И не вино делает вечер пьянящим. На это способно только тепло. Тепло тех, с кем ты разделяешь жизнь.

Эти слова, словно тоненькие нити неземного волшебства, проникают прямо в сердце.

Греют и обжигают. Одновременно.

Сжимая пальцы на ножке бокала, чувствую, как внутри что-то дрожит. Как нарастает в груди неотвратимое волнение. Как открываются новые шлюзы.

Прикусывая губы, нахожу глазами Диму. Он уже смотрит — пристально, с той особенной силой, что никогда не нуждалась в словах. Слышу молчаливое, но такое мощное: «Мы здесь. Мы вместе. Мы выдержали».

Горло сжимается от этого понимания. От значимости момента. От того, сколько всего мы преодолели, чтобы дойти до этого вечера.

Смаргивая влагу, нахожу Димину руку под столом. Сжимаю так крепко, как только могу.

— Я поднимаю этот бокал за вас, — продолжает Эдуард Дмитриевич. — За дом, который отныне ваш. За ваш союз. За ту любовь, что горит в вас, как свечи этой ночью. Пусть она никогда не гаснет.

Следом по саду прокатываются гулкое «Лехаим!», смех, звон фужеров, короткие всполохи эмоций.