Книга Тебя одну, страница 189 – Елена Тодорова

Мы с Димой благодарим его отца, делаем по глотку и, растворяясь в напоре собственных чувств, встречаемся в поцелуе. Нежном. Истинном. Клятвенном. Священном.

Этот поцелуй — грандиозный результат всего того, что нам удалось усмирить, перенаправить, переработать и приумножить.

— Вот же залипли! — гремит сидящий неподалеку Шатохин. — Бойка, че ты там говорил, сколько они продержатся без поцелуев? По-моему, ты кассу срубил!

— Имеют право, — басит Прокурор. — Могут и не разлепляться. Официально.

Мы же с Димой разлепляемся, как выразились парни, когда губы сами собой растягиваются в улыбках.

— Мне нравится, как это звучит, — выдыхает Дима, глядя мне в глаза и проводя большими пальцами по моим скулам.

— Мне тоже, — шепчу я в ответ. — Мне вообще все нравится… Этот день, этот вечер, этот сад…

— Все правильно, — подытоживает Фильфиневич.

— Именно.

Не успеваем мы сесть, съесть по куску мяса, как приходится вставать на второй тост.

— Уф-ф… Что за жара? — протягиваю со смехом, когда из-за стола поднимаются одновременно все друзья Димы.

Семья не по крови, а по прожитому.

— Ну че? — ухмыляется Бойка, оглядываясь на остальных парней. — Продолжаем? — вопрос ради вопроса. Просто задает темп. Вскидывая бокал, уже на нас с Димой смотрит. — За путь! Чтобы он вел только вперед, но не давал забыть, откуда вы пришли! — выдает свой тост.

— За терпение! Чтобы его хватило на характеры друг друга, на трудности и на всех нас, потому что ты в нас, Ли, вляпалась навсегда! — подхватывает на позитиве добряк Чарушин.

— За огонь! Чтобы он пылал в вашем очаге, в сердцах, в глазах и в постели! — громко выкрикивает Шатохин.

— За семью! — завершает Прокурор основательно. — Чтобы ни люди, ни время, ни расстояние не смогли ее разрушить!

— Вай-вай, — толкаю я, пытаясь не расплакаться. — Горячие пожелания от горячих парней! — выкручиваюсь, заставляя всех рассмеяться. И вскидываю свой бокал. — Гип-гип!

— Ура! — как всегда, множественное.

И звон хрусталя взрывает вечер.

Мы выпиваем. Опять же долго не засиживаемся, потому как поднимается Ясмин.

— Я хочу, чтобы вы всегда помнили: есть вещи, что сильнее нас, — говорит она. — Время, что не властно над чувствами. Души, которые всегда находят друг друга. Пусть ваша связь всегда будет такой — вне рамок, вне границ, вне всего, что может ее сломать.

Сердце екает, когда обнимаю ее, нашептывая благодарности.

— Ты — лучшая бабушка… Ты больше, чем мама… Я люблю тебя…

— А я тебя.

Чуть позже к слову рвется Елизар.

— А я просто скажу: пусть у вас никогда не заканчивается время на то, что делает вас счастливыми. И если когда-нибудь в жизни вам вдруг покажется, что все идет не так, пусть кто-то из вас первым вспомнит: «Эй, но ведь мы есть друг у друга!».

Мы с Димой смеемся и выкрикиваем:

— И ты!

А потом… Не сразу понимаю, что происходит. Звездная пятерка, под руководством моего Фильфиневича, снимают пиджаки и выходят в центр площадки.

— О Боги… Всадники Апокалипсиса… — шучу я, всплескивая на эмоциях руками.

Да так и оставляю ладони у груди.

Многоголосый хор, гулкие удары барабана… «Echad Mi Yodea» разрастается словно гром, собирающий силы в небесах. Пронизывает до костей своей древностью и духовной живостью.

Сердце неизбежно набирает обороты.

Парни, тем временем, с самыми серьезными лицами только рукава закатывают. Все пять фигур внушительно вырисовываются в золотом свете гирлянд — нереально не залипнуть. А я еще вспоминаю тот ритуальный танец на Ночи Рода и проникаюсь по полной. Понимаю ведь, что парни сейчас не просто дань традициям отдают, они провожают одного из своих в новый этап жизни.