Книга Тебя одну, страница 185 – Елена Тодорова

Прав. Только на этом моменте мы и смеемся. Ни секундой раньше.

— Мы никогда не тестировали блядские игрушки! — выкрикивает вдруг Дима, перебивая Рину.

— Вот это я понимаю гасилово на опережение, — гогочет Бойка, аплодируя.

Потому как… Шатохиным приходится выпить.

Переглядываемся и хохочем.

А Фильфиневич дальше мочит:

— Мы никогда не катались на чертовом колесе ебического наслаждения!

Шатохин откидывается на спинку, пошло облизывается и опрокидывает вторую стопку. Рина следом свою порцию смахивает. Сморщившись, заедает лаймом. Едва стукает пустой тарой по столешнице, Даня дергает ее к себе на колени.

— О-о-о…

Целуясь, эти двое устраивают такое шоу, что только в фильмах для взрослых и показывать.

Чувственное сплетение языков, бесстыжие касание рук и откровенное движение бедер.

— Не проткни жену. Одна же, — стебет друга Прокурор, намекая на то, чем он тычет ей в ягодицы.

Смущаемся, будто нас всех хорошенько взгрели, но смеемся.

Пока запыхавшаяся Рина не отрывается от мужа, чтобы выкрикнуть:

— Мы никогда не занимались сексом в гримерке!

— Таки наша очередь пришла… — вздыхает Фильфиневич.

Пьем.

А Рина уже не унимается:

— В кустах! — По второй принимаем. — Посреди улицы! — Третьи делим. — В туалете ресторана! — Размениваем четвертые. — На свадьбе друзей! — Тут ржем, потому что бахнуть приходится всем. И Шатохиным в том числе. — Список мог бы быть бесконечным… — многозначительно тянет Рина. — Боюсь, чтобы вас, уже почти Фильфиневичи, не выносить потом... Так что, пощадим! Взамен хочу, чтобы ты, Лия, вспомнила и поделилась с нами моментом, когда впервые почувствовала свою особую власть над Димой.

Почти стону от досады, прикрывая рукой глаза.

— Я не могу это сказать!

— Почему??? — упорствует Рина.

— Я обещала… Никому и никогда… — вспоминаю, показываясь, чтобы взглянуть на Диму.

Он, безусловно, сразу же просекает, о каком уговоре речь.

Вспыхиваем.

— Да ладно… — фыркает безмятежно. — Бомби, Богиня!

— Что-о? Ты уверен?

— Более чем.

Обмен этими фразами, естественно, лишь подогревает интерес ребят.

— Ну же!!! — требуют в несколько голосов.

Я складываю ладони перед собой, прикрываю веки и самым торжественным голосом оглашаю:

— Во время орального секса.

— Ах ты, кунименище! — горланит Шатохин, прежде чем я успеваю открыть глаза.

— Куниралиссимус! — подчеркнуто важно поправляет его Прокурор.

— Пошло титулование! — ржет Бойка. — Генерал лизательной артиллерии!

— Верховный язычник!

— Куниатор всея Руси!

— Дон Кунингон!

— Губоходец!

— Магистр влагалищных наук!

Я уже не соображаю, кто и что выкрикивает. Хохот такой стоит, что попросту глохну. А Диме хоть бы что! Смеется вместе со всеми, подумать только!

На этом интимные вопросы не заканчиваются. Когда Рина спрашивает, какой дурацкий загон Фильфиневича сблизил нас, я уже вполне смело отвечаю:

— Он всегда стремался «этих дней». Но как-то не выдержал и задвинул: «Давай поиграем в раскраски». Я грю: В смысле?». Он так серьезно: «У тебя краски. У меня кисть. Антистресс!»

Смех звучит, как фейерверки, в несколько раскатов.

— Это гениально! — резюмирует Рина.

— Художник, бля, — гремит ее муж.

Бойка респектует:

— Фильфиневич, старик, уважуха! Настоящий самурай крови не боится!

— Точно! Самурай же! — бьет себя по лбу Чарушин. — Тогда его новое прозвище — Кунидзакура!