Книга Вне правил, страница 106 – Анель Ромазова

Страшна.

Апасна.

Думай, Натан.

Серое вещество в черепе активно варганит зачётную схему. Их можно привлечь чем-то ярким или съедобным. Жрачка их у меня в ведре. Из яркого — бабкина косынка на верёвке болтается. Мать — дракониха для них своя.

Всем бы такие мозги как у меня.

Снимаю с прищепок пёстрый красный платок. Щипаю траву и в него наталкиваю, чтобы было на бабкину голову похоже. Они глянут, подумают, что она там стоит, и ломанутся, а я быстренько к кормушке проскачу.

Так, то так, но нихера не так, как я предполагал, выходит.

Гуси, собаки их всех до единого передери, мигом узелок потрошат и делятся на два. Первые те, что поспокойней, ковыряют траву, но четверо, отбитых от стаи, несутся за мной. Корыто наполнить успеваю, выскочить нихуя нет.

Они бегут, расставив крылья. Шипят на своём матерном и я их, сука, понимаю.

Бегу от них прямиком к домику, где мы с Ясенькой волшебную ночь провели, но сколоченная как попало лестница, оказывается ближе. За две секунды по ней взлетаю и плюхаюсь задницей на резиновый настил.

Выкусите! От Натана вам ни кусочка не обломится.

Да чтоб вас!

Гуси, что ли, издеваются?

Битый час, но в реале два с гаком, щипая траву возле лестницы. Задрав короткие хвосты, из которых так и хочется по одному дёргать перья, а потом, как зарядить пинком по общипанным задницам, чтобы прямиком на юга всей стаей направились. А другие гордые птицы над ними ржали по пути следования.

Догрызаю третье яблоко, сорванное с наклонённой ветки. Огрызки кладу в рядок, как и шесть червивых плодов, негодных для употребления в пищу.

Итого у меня девять снарядов. Гусей десять. Но для одного серого у меня пластиковая чашка с отбитыми краями приготовлена. Этот смертничек меня за икру тяпнул, когда попробовал слезть, а ещё паскудник за собой армию привёл сторожить и приказал им блюсти, а сам с важным видом прохаживается по двору.

С гусиного генерала и начну обстрел.

Для начала нужно прицелиться, чтобы наверняка вывести из строя пернатого злодея.

Прочуханный походу перец. Стоит навести на него прицел, сваливает за куст.

Кручу на пальце посудину и выжидаю.

Издалека слышу, как сабвуферы рвут динамик. Музон однозначно отколачивает бит в моей душе.

Ай, да Миха. Ай, да сукин сын.

Так, ему рад, что и про топчущихся гусей практически забываю. Но яблоки и огрызки в чашку складываю и стекаю по лестнице. А их и нет, звуковой волной по территории раскидало. Даже генерал упылил и это они ещё моего Мишку не видели, он бы им длинные шеи в узлы завязал за меня.

Нет. Жаловаться, конечно, не стану.

Настроение у меня пушечно-ядрёное. Как леденец сосу мысль, что скоро с Ясенькой ретируюсь из Бабёнок. К матери она и так и так сорвётся, и я её расположения добьюсь, а может, и не придётся. Может, Царевна на шею мне бросится со словами: Боже, как я тебя люблю, Натанчик.

Сердце в предвкушении начитает мотаться в груди. Совершенно непредсказуемо падает в живот, потом до глотки взлетает. Поэтому стоя за воротами на уши, давлю, опасаясь, что пульс перепонки порвёт.

Мишаня, блядь, не замеченный ранее в снобизме, выйдя из машины, морщит нос, затем кутает харю в воротник футболки. Так — то да, напротив него через дорогу за забором куча навоза. Час назад свежака набросали, это я с крыши разглядел.