Книга Вне правил, страница 108 – Анель Ромазова

Егор Васильич по двору с хворостиной ходит, сгоняя непослушников обратно в клетку. Зазывает и гуси, как порядочные бегут к нему. Основательно убеждаюсь — животновод из меня не ахти. Прикрываю глаз и пересчитываю, чтобы все тридцать оказались на месте, только потом толкаю Широкова, покинуть крышу и спуститься на землю.

Секунды не проходит, как за калиткой слышатся женские визги. Ясенькин голосок узнаю, но и второй мне смутно знаком. Спешу на улицу, Царевну выручать. Обдумываю, с чего она на три часа раньше со смены прилетела?

Потрясён ли я увиденным?

Слабо, твою мать, сказано!

Да, и охреневшим глазам веры нет. Смаргиваю картинку, но вот только она никуда не исчезает. Кадр меняется, но…

Личинка, спотыкаясь на высоких каблуках, пытается прикрыться миниатюрной сумкой. Царевна моя — воительница хлещет её по ногам, неприкрытым платьем, крапивой. Был я Васильичем предупреждён насчёт адской травы, волдырей и чесотки. Вопит Снежка оглушительно.

А Ясенька, свет мой, дева распрекрасная над ней заговоры щебечет.

— Ещё раз возле Натана увижу, навсегда будешь красная и в пупырку ходить. Мой он, понятно тебе. Он меня любит, и я его люблю. Усекла, курица расфуфыренная, что я тебе его не отдам, — с чувством выстёгивает моя мятежная колдунья.

На этой фразе хватаюсь за сердце и почти теряю сознание.

Полчаса — это слишком долго, нервов моих едва хватает, стоять перед окнами заправки и ждать Надю. Топчусь на одном квадрате плитки, как марафонец, готовящийся дать старт.

Натан не заехал попрощаться, а я была уверена, что заедет и…

— Надь, спасибо, — буквально влетаю в запыхавшуюся девушку.

Я так никогда не делаю, чаще сама срываюсь на подмену, если у Нади случается форс-мажор. Или дети приболеют, или дома что-то приключается, но никогда не отказываю. Не в сравнении со Стасей, она простая и милая. Муж замечательный.

Господи — боже! Только не уезжай. Возьми и не послушай меня. Сделай по-своему, как до этого делал.

Я, когда в машину к Захару села, такой тоской, как паутиной опутало. Дышать трудно. Отчим жив, и все мои опасения оказались пустыми. Могу в город вернуться. С Натаном могу встречаться, если он ещё хочет.

Сама ему скажу.

Просто скажу, что люблю, а там пусть решает. Главное, чтобы не уехал, а так… никаких же препятствий нет.

Зачем ему говорить сто раз, что любит, если не любит.

— Ясь, с мамой что случилось? Ты бледная и расстроенная, — Надя спрашивает уже вдогонку.

Лечу, как угорелая, к их машине. Максим меня всегда подвозит домой, когда привозит её на смену.

— Всё хорошо, Надь, потом, — торопыжкой заскакиваю в салон, — Макс, миленький, едем как можно быстрее.

— Опаздываешь, что ли, куда? — добродушно склабится, поворачивая ключ в замке.

— Опаздываю, — брякаю рассеянно.

Опаздываю на несколько часов и даже дней. Дались мне идиотские гарантии и надёжность, когда вдали от Натана свет меркнет, тепло уходит и вообще, словно дементоры над головой кружат и высасывают вкус и радость к жизни. Не хочу без него. Больше не хочу. Как сложится так тому и быть.

Важно, чтобы не послушался и дождался своего замороченного зайца. Ничего не боюсь, а тут. трухнула не там, где надо.

Бестолочь, ты Яська!

Последними словами себя ругаю всю дорогу. Потом молюсь. Потом снова ругаю. Выскакиваю из машины чуть ли не ходу.