Книга Вне правил, страница 109 – Анель Ромазова

Пофиг, что трясусь. Пофиг, что горячка, как при самой высокой температуре, наводит бардак во всём теле.

Ликую, зацепив глазами чёрный Мерс. Даю себе время отдышаться. Не зря торопилась. Нервы мотала зря, но это за дело. Не тормозила бы изначально, так и не пришлось бы их напрягать.

Уже с опозданием удивляюсь — откуда перед моим двором взялись ещё две дорогущих иномарки. Одна явно женская и с открытым верхом. А модельной внешности блондинка так и вовсе будит Ясю — ведьму, когда я в ней признаю бывшую невесту Натана.

Опять бегом и становлюсь поперёк. Было бы замечательно и поперёк горла у неё встать. Потому что вблизи она красивая и надменная. Осматривает всполошённую меня царским пренебрежительным взглядом.

— И что? — не поздоровавшись, плющит сочные губищи, выпятив их и став похожей на утконоса.

Ну, прям, царица всея Руси, а я голь подзаборная. Царевна здесь я. Ногой бы топнула, но будет выглядеть капризно и по-детски. Меня несёт от ревности. Но мне не стыдно. За Натана я кому угодно волосы потрепаю.

— Ни что. Я здесь живу и разрешения пройти не давала, — по неосторожности и не замечаю, что стою возле крапивы. Листики к ноге прислонились и пекут.

— Аа. аа. Ты что ли «другая»? И как? нормально тебе, с чужими парнями кувыркаться? — раздувает тонкие ноздри, въедаясь в меня презрительно — злобным прищуром.

Не нормально, а офигенно. Потому что он не чужой, а мой. Уж точно не для этой выдры размалёванной Натанчик, мой любимый, предназначен. Не колышет меня, какие у неё на него претензии. Ревную, но это даже к лучшему. Лупить её буду с удовольствием и без сожалений.

— Не другая, а единственная, — парирую ядовито. Склоняюсь и, обжигая пальцы, собираю букетик из крапивы.

— Мечтай, кобыла деревенская. Мы с трёх месяцев обручены и поженимся. У него таких потаскушек на каждом углу. Ой, сравнивать лень тебя и меня, — выплюнув свой яд. Гадюка стоит довольная, проверяя, в порядке ли её маникюр.

Это я — то кобыла? Да, я ростом меньше, но не про это.

— Кого там сравнивать — то, — смеюсь заливисто, отчего выпендрежницу и вкривь и вкось ведёт, — Тебя по эсемеске бросили, а ещё личинкой называют. Постыдилась бы, являться, куда не звали. Это я тебе как Царевна и Зайка — Ясенька говорю.

— Ах. ты. Да я тебе.

Она первая начала. Первая свои когти мне в лицо направила. Ух, с каким энтузиазмом её руки и ноги веником обхаживаю.

— Ещё раз возле Натана увижу, навсегда будешь красная и в пупырку ходить. Мой он, понятно тебе. Он меня любит, и я его люблю. Усекла, курица расфуренная, что я тебе его не отдам!

Ага, не ожидала. Визжит, как поросёнок недорезанный, пока хлестаю, что есть мочи, и за кобылу и гадкие словечки, пачкающие наши с Натаном романтичные моменты. Я с ним летаю, греюсь, с любовью отдаюсь, и опошлять, порочить — не позволю. Вот и получает гадюка от всей обиженной души.

— Всё, Царевна, успокаивайся.

Вот это то самое мгновение, когда весь мир подождёт. Натан меня обнимает, не буду вдумываться, что оттаскивает бушующую ведьму. Для него я всегда буду зайкой, ласковой и пушистой.

Заплетаю руки на его шее и становлюсь на носочки. Не теряя ни секунды, чтобы признаться.

— Мне тебе нечего предложить, кроме своего сердца. Я тебя люблю, и согласна встречаться, но понятия не имею, как у нас получится. Я..не смогу ходить с тобой в клубы… да и видеться будем от случая к случаю..