Книга Внимание, разряд, страница 51 – Александра Седова

После короткой паузы Санька аккуратно обрабатывает рану антисептиком. Нежно дует, чтобы не щипало.

— Давай аккуратно, — говорю тихо. — Края ровные, глубокого повреждения нет. Иглу бери атравматическую. Узловые, редкие. Не спеши.

Он кивает, сосредотачивается, как на экзамене. Руки дрожат, но слушаются.

Он накладывает первый шов, затем второй. Медленно, предельно внимательно, будто зашивает не плечо, а собственную вину за то, что не уберёг.

— Молодец, — выдыхаю. — Ещё один — и хватит.

— Рит, я пойду, меня ждут, — словно оправдываясь, говорит Миша, убедившись что со мной все хорошо. — Позвоню, как разберусь со всем этим дерьмом.

— Проследи за девчонкой, — прошу.

— Ты свою работу уже выполнила. Отдыхай. — Отдаёт указание и выходит из машины.

После возвращения на подстанцию нашу бригаду подвергли осмотру, настоятельно порекомендовали посетить психолога, после чего отправили по домам.

Работать дальше никто из нас не смог бы.

Я даже на такси потратилась — лишь бы скорее оказаться дома.

Выхожу из машины с жёлтыми шашечками и сворачиваю на детскую площадку.

Вечер. Все дети уже давно по домам, а подростки по подъездам кучкуются — холодно на улице.

Подхожу к качеле в виде большого плетёного ккруа, падаю на неё спиной.

Пытаюсь переварить всё произошедшее.

Но не выходит.

Меня словно размазали по мелкой тёрке.

Девочку жалко — до слёз.

Когда встречаешься лицом к лицу с таким ужасом, когда понимаешь, насколько это всё реально и близко, хочется самоуничтожиться. Стереть себя из этого мира.

Рядом со мной на качелю падает тяжёлое мужское тело в чёрной кожаной куртке.

— Что-то мне подсказывает, что ты не меня здесь ждёшь. — Повернув ко мне голову, Акмаль внимательно изучает моё лицо. Громко, тяжело вздыхает и возвращает взгляд в чёрное небо. — Когда ты плачешь, мне хочется убивать.

Поворачивается на бок, поднимается на локте, касается большим пальцем моей щеки, поддевает каплю слезы. Уносит её с моего лица, приглядывается, с ненавистью растирает пальцами и сжимает кулак.

— Поцелуй меня, — тихо, почти беззвучно.

Но он услышал.

Наклоняется ко мне.

Перед глазами замирает его лицо — внимательное, жестокое, до безумия красивое.

Всполохи пламени в его глазах реанимирует сердце. Оживляют умершие эмоции, заставляет чувствовать, желать, хотеть жить.

Склонившись ниже, он касается своими губами моих — осторожно, будто проверяя, изучая.

Меня ещё никогда так не изучали, как он.

Зимний мороз иглами вонзается в мокрые губы, добавляя остроты поцелуям.

Наши лица мокрые от дыхания, которое паром выходит изо рта и оседает на коже конденсатом.

Не помню, когда в последний раз целовалась на улице — ещё и зимой.

Морозная свежесть, его до безумия красивые нежные губы, кожаная куртка с запахом пороха, шея, пахнущая терпким горьким одеколоном.

Когда поцелуи становятся пыткой из-за невозможности продолжить, встаю с качели. Веду его за собой — в свою квартиру.

Проходим мимо его машины, мимо гелика с охраной, мимо четверых вооружённых громил у подъезда, которые идут за нами.

Надеюсь, ко мне домой они не сунутся.

К моему облегчению бандиты остаются в подъезде охранять мою дверь.

В прихожей скидываю куртку, снимаю толстые зимние рабочие штаны. По пути в комнату стягиваю через голову кровавую кофту, роняю на пол.