Книга Внимание, разряд, страница 1 – Александра Седова

Рита

Утопая в чрезмерно мягком сиденье бархатного кресла, смотрю в объектив камеры и ловлю отражение моей белой блузки, что маленьким пятном мелькает в чёрном круге.

Выпрямляю спину, стараюсь не подавать виду, как сильно нервничаю.

Съёмки, интервью, камеры — это совсем не для меня.

Моё — спасать людей.

В рабочие часы я не думаю о том, как выгляжу, о грязи на штанах или крови на куртке. А сейчас, находясь под пристальным прицелом камеры, только об этом и думаю.

Поправляю прядь волос за ухо, прижав ладонь к груди, проверяю, не уполз ли вырез на блузке ниже приличного уровня.

Руководство подстанции отправило меня представлять городскую скорую помощь на этом интервью, посвящённом недавнему теракту в торговом центре, не из-за профессионализма и опыта работы — я работаю на скорой всего два года, — а из-за внешности. Сказали, что моя милая мордашка подходит для телевидения.

Оператор двигает камеру ближе к моему лицу.

— Говорите как есть, люди должны знать, — подталкивает светловолосая девушка-интервьюер.

— В тот день, — начинаю я, подбирая слова, — мы приехали через семь минут после сообщения. Это было… как в кошмаре. Люди бежали, кричали, кто-то лежал на земле. Взрослые, дети, старики. Мы разделились на группы: одни — на эвакуацию, другие — на первичную помощь. Наша задача была осмотреть всех раненых, оказать первую помощь…

— Насколько мне известно, после работы на месте трагедии на вас поступило заявление в полицию.

— Да… — отвечаю, напоминая себе, что обещала быть честной — в первую очередь перед собой, потом уже перед зрителями и перед руководством подстанции. Я знала, что этот вопрос будет, и мне уже сказали, что я должна ответить. — Так вышло, что первыми, кого я обнаружила, были молодая женщина и мальчик. Как оказалось, они не являлись родственниками. Во время взрывов и пожара люди бежали, не разбираясь, не глядя…

— Вы спасли ребёнка, верно?

— Да. Я осмотрела женщину и мальчика. Время шло на секунды, и я приняла решение заниматься ребёнком. Я доложила в рацию о том, что обнаружена женщина, передала о её травмах коллегам — всё по протоколу. Но я не могла отойти от ребёнка. У мальчика было осколочное ранение в шею, разрыв артерии.

— Правильно ли я вас понимаю: если бы вы оставили ребёнка, то он бы не выжил?

— Верно.

— Знали ли вы, что женщина, которую вы оставили, являлась супругой депутата Останина?

— Нет. Даже если и знала бы… Для меня все пациенты равны, мне не важно, кто чья дочь, жена, брат, сват. Я просто делаю свою работу. На тот момент мальчик нуждался в помощи больше, чем супруга Останина. — Осекаюсь, потому что такое нельзя говорить. Меня засудят за то, что я осознанно делала выбор между двумя ранеными. Начнутся проверки, будут выяснять, по каким критериям я оценивала состояние обоих пострадавших и почему я решила, что именно пацан нуждается в помощи больше. Мне нечем крыть. В тот момент над профессионализмом верх взяли эмоции. Я выбрала спасать ребёнка, понимая, что женщина не доживёт до больницы без моей помощи. Это был осознанный выбор. За который мне приходится расплачиваться.

— Вам было страшно работать на месте теракта?

— Нет, — честно, без запинки. — Это моя работа, закреплённый алгоритм действий. Страшно было потом, дома. Когда прокручиваешь в голове события, последовательность действий, вспоминаешь лица людей — напуганных, но живых, и тех, кого не успели спасти. Начинаешь думать о том, что у них есть семья, что их ждали дома. Что кто-то просто пришёл за новогодним подарком и теперь больше никогда не вернётся домой.