Книга Измена. Вкус запретного тела, страница 2 – Мира Линч

Входная дверь щёлкнула замком в 23:42.

Я не обернулась. Стояла у окна, глядя на мокрый асфальт двора — апрельский дождь размазывал фонари в желтоватые лужи. На стекле отражалась я. Светлые волосы собраны в хвост, треники, растянутая футболка. Тридцать один год. Женщина, которая разучилась быть сексуальной, потому что слишком много времени проводила в роли «мама».

— Ты не спишь? — его голос. Низкий. С хрипотцой. Голос, от которого у меня до сих пор немеют кончики пальцев. Проклятье.

— Ждала.

Он прошёл на кухню, стянул пиджак, повесил на спинку стула. Белая рубашка, расстёгнута верхняя пуговица, виднеется ключица. Я помню вкус этой ключицы. Помню, как он стонал, когда я проводила языком от шеи к плечу.

— У Лизы была температура. — Я сказала это безразлично, словно не о дочери, а о погоде за окном.

— Что? — он замер. — Сильно? Я не видел звонков.

— Я не звонила. Няня справилась.

Губы сжались. Он подошёл ближе, и я почувствовала запах. Чужие духи. Сладковатые, с ноткой ванили. На моём свитере такое амбре остаётся после долгих объятий. После того, как он прижимает к себе женщину и утыкается носом в её волосы.

В моей голове щёлкнуло.

— Кирилл.

— М?

— Ты сегодня был на работе?

Пауза. Полсекунды, но для меня — вечность. Я научилась читать его ложь по микродвижениям. Как сейчас — дёрнулся уголок левого глаза.

— Да. Проект «Вектор», пришлось задержаться.

— Проект «Вектор» сдали в пятницу. Ты сам мне говорил.

Он не ожидал подставы. Его лицо на секунду стало чужим — растерянным, почти испуганным. Но быстро вернулось в маску уверенности. Он всегда умел собирать себя по кускам.

— Правки внесли. Мелкие.

Враньё. Каждое слово — как поцелуй Иуды.

Я повернулась к нему лицом. Мы стояли так близко, что я видела отражение лампы в его зрачках. У Кирилла тёмно-карие глаза. Опасные. В них хочется утонуть, даже когда понимаешь — на дне камни.

— Раздевайся.

— Что?

— Раздевайся. — Я не повысила голос. Спокойствие, с которым я это сказала, испугало меня саму. — Сними рубашку.

Он усмехнулся. Игриво так. Расслабленно. — Аня, если ты хочешь секса, можно было просто попросить.

— Я хочу посмотреть.

Секунда. Две. Он медленно, под моим взглядом, расстегнул пуговицы. Стянул рубашку. Остался в брюках и с голым торсом — смуглая кожа, рельеф мышц, тату на левом предплечье: дата нашей свадьбы. 05.11.2019.

Я смотрела не на мышцы. Я смотрела на его шею. С правой стороны, чуть ниже челюсти — след. Мелкий, розовый, похожий на укус. Или засос, который пытались замаскировать тональным кремом.

— А это что?

Он не опустил взгляд. Не покраснел. Только желваки заиграли на скулах.

Мы смотрели друг на друга как два хищника перед дракой. И впервые за семь лет я не знала, кто из нас победит.

— Знаешь, Кирилл... — я взяла со стола чашку, отпила уже остывший чай. Горький. — В ювелирном на Тверской очень вежливые консультанты. Даже чек дают на подарки.

Мир не рухнул. Он треснул — ровно посередине, как зеркало, по которому ударили кулаком.

Он молчал. Смотрел. Теперь в его глазах не было игры. Только холодная, просчитывающая оценка.

— Аня.

— Не надо. — Я подняла ладонь. — Не надо «детка», не надо «давай поговорим завтра». Ты выбрал её. Ты выбрал трахать кого-то, пока наша дочь с температурой лежала в кроватке и звала папу. Который не пришёл.