Книга Еще одна глупая история любви, страница 130 – Кэтлин Дойл

У нее в чемодане такой бардак, что мне страшно хочется вывалить все из него и аккуратно сложить ее вещи. (Мне удается себя сдерживать.) Правда, у меня в ванной на двери на крючке висит косметичка с несколькими отделениями, в которой очень аккуратно лежат средства для ухода за кожей, причем в том порядке, в котором Молли их наносит. Она каждое утро тратит на это пятнадцать минут и еще двадцать вечером. Молли говорит, что не медитирует, но я думаю, что это и есть ее вариант медитации.

После того как она заканчивает уходовую процедуру, от нее восхитительно пахнет.

На самом деле от нее всегда пахнет восхитительно.

Когда мы проснулись в наше первое утро здесь, Молли заявила, что не завтракает – «Не нужно обо мне беспокоиться». Она сказала, что, может, позднее съест протеиновый батончик. Протеиновый батончик! Я в любом случае пожарил ей яичницу-болтунью, и оказалось, что она завтракает, если приготовить что-нибудь восхитительное, да еще и с любовью. Каждый день, пока готовлю ей завтрак, я устраиваю мозговой штурм – что предложить ей завтра, как превзойти себя. Я пытаюсь использовать все имеющиеся в моем распоряжении средства, чтобы Молли связывала меня с чувственными наслаждениями.

Она любит прогуливаться по дому, пока я готовлю еду, возиться с тем и этим, она спрашивает меня о происхождении мебели, книг и пластинок. Молли роется в моих вещах с таким серьезным видом и с таким любопытством, что это мне льстит, но в то же время заставляет немного нервничать. Я надеюсь, что ей нравится то, что она находит.

Иногда, когда мне приходится работать, она берет свой ноутбук, выходит на улицу и пишет. Я никогда не видел, чтобы кто-то печатал так быстро, используя кончики длинных ногтей. Они буквально летают по клавиатуре. Создается ощущение, будто идеи овладевают ее телом, вселяются в эти летающие пальцы.

Тем не менее Молли часто жалуется, что «застряла» на каком-то эпизоде или что нет вдохновения.

— Как ты можешь такое говорить, когда пишешь так быстро? – спрашиваю я.

— Я многое удаляю, – поясняет она. – Я удаляю сотни тысяч слов в год.

Вы только представьте. Сотни тысяч слов! Их больше нет. Как жаль, что они не достались мне.

По вечерам Молли расспрашивает меня про дела, которые я веду, и моих клиентов. Я никогда не делюсь деталями, по которым людей можно опознать, но мы говорим про право и проблемы, с которыми сталкиваются мои клиенты.

— Лучше никогда не выходить замуж, чем разводиться, – говорит она.

— Именно поэтому нужно выходить за родственную душу, за свою «половинку», – заявляю я.

Она отворачивается.

Мне еще требуется убедить ее, что я и есть ее вторая половинка.

Я никогда не перестану стараться.

Каждый день Молли готовит нам обед, и каждый день одно и то же: огромная гора темно-зеленой кудрявой капусты, которую щедро полили пикантным соусом с чесноком и пармезаном, добавили авокадо, виноград, тыквенные семечки и обжаренную на гриле куриную грудку. Молли называет это блюдо Салат с большой буквы и ест его прямо из миски пальцами. Она утверждает, что Салат нужно есть голыми руками. Я считаю эту точку зрения спорной и ем свою порцию с тарелки вилкой, но при этом мне нравится смотреть на Молли, на то, как она изящно выбирает кусочек кудрявой капусты и слизывает соус с пальцев.