Книга Еще одна глупая история любви, страница 131 – Кэтлин Дойл

После обеда мы берем полотенца, солнцезащитный крем и книги и прогуливаемся по пляжу. Чтобы скрыться от солнца, Молли всегда надевает огромную шляпу с полями, на которой розовым курсивом написано: «Зрелая красотка на пляже» – она стащила эту шляпу у своей матери во Флориде. Мы вместе заходим в озеро и развлекаемся. Если поблизости нет детей с родителями, которые могут устроить скандал, мы заходим поглубже и целуемся – как заходили в океан, когда учились в школе. Молли любит пошалить и трогает меня ниже пояса. Я не позволяю нам заходить слишком далеко и сильно возбуждаться, потому что мы находимся в местах, где соблюдаются определенные правила приличия, но я получаю удовольствие от ее ежедневных попыток заставить меня сдаться и позволить довести меня до оргазма рукой в общественном месте.

Когда я возвращаюсь на берег, она идет плавать, я смотрю, как она разрезает воду гребками вдали, и думаю: «У нас пять дней. Осталось три дня. Еще одна последняя ночь».

Обычно, когда мы возвращаемся домой… давайте просто скажем, что я получаю кое-что получше, чем то, что Молли могла бы сделать рукой.

Если у меня больше нет работы, которой нужно заняться после нашей сиесты, мы играем в карты, в джин-рамми. Это предложила Молли – в семье ее матери на отдыхе всегда играли в эту игру. Вначале она побеждала каждый раз. После унижений два вечера подряд я гуглю «Стратегии игры в джин-рамми» и понимаю, что делал неправильно. Теперь у нас равный счет, а Молли приходит в ярость после каждого моего выигрыша. Победа над Молли Маркс в чем угодно всегда доставляла мне одно из самых больших удовольствий в жизни.

Мы вместе готовим ужин и пьем хорошее вино, купленное в маленьком магазинчике двух моих подруг в городе. (Две владелицы, Мег и Луз, бросили работу в Милуоки, чтобы стать местными поставщиками спиртного, и иногда я жалею, что первым до этого не додумался.) У Молли просто фантастически получаются гарниры и салаты. (Но на ужин она Салат никогда не готовит. Салат с большой буквы только на обед.)

Я так влюблен. Так счастлив. Я стараюсь не поддаваться эмоциям, потому что Молли начинает волноваться, если я слишком рьяно их демонстрирую. В некотором роде дело обстоит хуже, чем в школе, потому что у нее было два десятилетия, чтобы довести до совершенства свою защиту против любви. Но когда она начинает паниковать, она позволяет мне обнять себя и держать в объятиях.

Она позволяет мне гладить себя по волосам и помогать ей дышать.

Она доверяет мне.

И я это принимаю.

Но я не хочу, чтобы это был легкий любовный романчик. Не хочу, чтобы это была еще одна «Обреченная на неудачу импульсивная любовная связь Сета» (это моя торговая марка). Я не хочу, чтобы после этого Молли навсегда прекратила со мной связь и больше никогда не разговаривала.

Перед тем как отправиться в постель, я заставляю ее присоединиться ко мне, чтобы написать в дневнике то, за что мы благодарны этому дню.

Я благодарен за солнечный свет, который согревает нашу кожу.

За колыбельные, благодаря которым засыпает моя девочка.

За озеро, которое помогает нам заново узнать наши тела.

За возможность никогда не прекращать узнавать Молли Маркс.

Я благодарен за эту надежду.

За этот шанс надеяться, надеяться и надеяться.