Книга Еще одна глупая история любви, страница 127 – Кэтлин Дойл

— Ты совершенно точно не такая, – говорю я, желая втемяшить ей это в мозг. – Я даже не думаю…

— Нет? Саркастичная писательница прогоняет отличного парня, не дает о себе знать пятнадцать лет. Знакомо? Помнишь, как ты сказал, что я сбегаю от отношений? Браво. Я научилась этому у лучшего спеца.

— Молли, я не должен был этого говорить. Это было ужасно с моей стороны. Никто не представляет собой только свое прошлое. Никто не обладает только одной чертой.

— Да, я уверена, что во мне сочетаются все цвета чертовой радуги, но я унаследовала все свои дрянные черты от своего отца. Отношения пугают меня, я из них выхожу, сбегаю и обижаю людей, которые обо мне беспокоятся. И я знаю, что чувствуют эти люди, потому что отец так поступил со мной, понятно? И он продолжает так делать до сих пор, черт его побери. Ты небось гадаешь, как ты сможешь встроиться во все это, как милый человек, у которого есть чувства, который любит меня. Так и я тоже об этом задумываюсь.

У нее расширены зрачки, поэтому я понимаю, что она страдает. Она обрекает себя на страдания, будто впихивая в сложившийся образ, за создание которого частично несу ответственность и я.

Молли пишет конец нашей истории до того, как та даже началась.

— Молли? – смотрю я на нее. – Мы все делаем ошибки и несем за собой накопленный багаж. От этого ты не становишься плохим человеком. От этого ты – человек.

У нее выступают слезы на глазах.

— Спасибо за то, что сказал это. Но я не уверена, что это путешествие – хорошая мысль. Я тебе не подхожу. Не выйдет из этого ничего хорошего.

Я качаю головой.

— Ты не права. Прости, малыш. Но именно ты мне подходишь.

— Я не хочу к тебе так относиться. Я не хочу тебя обижать, приносить тебе боль. Я боюсь себя. – Она не плачет, но все ее тело сжимается. Кажется, что она использует все свои мышцы, чтобы остаться целой и не развалиться. – Я не хочу тебя снова потерять.

— Малыш, я тебе и не позволю, – говорю я, крепко сжимая ее в объятиях.

Когда она расслабляется и начинает плакать мне в шею, я знаю, что она хочет попробовать мне верить.

Я очень рада, что Сет не дал мне сбежать в аэропорту. Потому что, если бы он не усадил меня в тот самолет, как бы я узнала, что он разговаривает во сне?

Он говорит не на английском языке. Он говорит на своем собственном языке, возникшем в его снах.

Сет просыпается с восходом солнца в шесть утра и отправляется на террасу медитировать. После этого на утреннюю водную прогулку на каяке или на пробежку вокруг озера. Он прибегает весь покрытый потом, как росой, потому что напрягается во время спортивных занятий, и принимает душ. Затем он возвращается в кровать и будит меня поцелуем.

Он не выпускает меня из кровати, пока я не получила, по крайней мере, два оргазма. Это несложно. Мое тело рядом с ним пребывает в постоянно возбужденном состоянии. Я хочу, хочу и хочу.

Он готовит мне завтрак каждый день. Яичница-болтунья с сочными томатами и свежим базиликом, посыпанная сверху сыром фета. Йогурт с домашней гранолой^[92] – ароматная смесь с корицей, сосновыми орехами, овсянкой и злаками с солидной порцией черничного джема. Маленькое печенье по рецепту его бабушки из кукурузной муки с сыром. Блинчики с малиной, политые расплавленным маслом и кленовым сиропом, которые он жарит на плите.