Книга Дым и перья в академии Эгморра. Сказочная ложь, страница 308 – Кира Лин

И когда мелькнула мысль, что сейчас Бен произнесёт нечто пугающее и сотрёт в пыль мой мир окончательно, он подался вперёд и сгрёб меня сильными руками. Оторвал от кровати и прижал к себе, как ребёнка, зарываясь лицом в изгиб шеи.

Я вцепилась в его плечи и ощутила, как он дрожит всем телом. Объятия причиняли боль, но было приятно её ощущать после пережитого, чувствовать его рядом. Вдыхать аромат кожи….

Припав губами к виску Бена я поборола порыв разреветься и скосила глаза в сторону тикающих часов.

Вдоль позвоночника пронёсся колючий холодок. На стене висели старые покосившиеся часы без стрелок и цифр, но по какой-то причине издающие звуки. Однако, не это было самое жуткое.

Рядом с ними чернели зарубки ножом, и их оказалось слишком много, чтобы я могла воспринять.

— Что это, Бен? — осипшим голосом спросила, указывая глазами на следы на стене.

Он нехотя оторвался от меня и проследил взглядом. Глаза у него вспыхнули гневом, и жар заплясал на коже раскалёнными иглами.

— Когда понял, что отсюда не выбраться ни одним известным мне способом, решил фиксировать каждый день, проведённый здесь, — поджав губы, испустил прерывистый вздох, успокаиваясь.

— Но…. Их же почти два десятка! — чуть отодвинувшись, я с неприкрытым ужасом посмотрела ему в лицо. — А ты пропал вчера!

Устало усмехнувшись, он усадил меня к себе на колени и нежно провёл костяшками пальцев по щеке. Я прижалась к нему и боялась выпустить хоть на миг. Снизу вверх наблюдала, как он смотрит куда-то мимо, в сторону окна.

— В этом проклятом месте время течёт иначе. Оно создано для того, чтобы сводить с ума. И, честно говоря, я балансировал на грани. У злобной суки почти получилось, но только почти.

Хмыкнув, Бен покосился на меня и красноречиво приподнял бровь. Я поднесла руку к его щеке и прижалась к ней ладонью. Он зажмурился, потёрся о неё и припал губами к моим губам.

Тело окатило мурашками. Он целовал меня так, будто пил до дна, пытаясь слизнуть последние капли из дорогой бутылки вина — нежно, страстно, голодно. И оборвал поцелуй нехотя, чуть отстранившись.

— Я не позволю ей всё отобрать у нас, — понизив голос, произнесла я, справляясь с дыханием. — Мы не для того проходили через пекло, чтобы дать себя сломить какой-то оборванке из мёртвых земель и её своре пауков.

Бен открыл глаза и наморщил лоб.

— Отсюда нет выхода, я всё проверил — времени была уйма.

— Но ты сказал, что Фелиция к тебе являлась в моём обличии, — возразила я, зарываясь пальцами в его волосы.

Он дёрнулся, как от пощечины, руки на моём теле напряглись.

— Это же её тайник — разумеется, она может приходить, когда пожелает, — отрешённо и сухо прозвучал его голос.

Меня подмывало спросить, что же такого произошло, что он так реагирует, но вдруг поняла — ответ нам обоим мог причинить боль. И опустила взгляд, упёрлась им в пульсирующую жилку на его шее.

Но Бен приподнял пальцами мой подбородок, вынуждая смотреть прямо в глаза.

— Ты же ничего себе не напридумывала, а? — и усмехнулся. — Я почти сразу её раскусил. Не скрою, после нескольких недель заточения в этой дыре разум помутился, но не настолько, чтобы не отличить чужую женщину от тебя. Одного запаха хватило, — он поморщился и выпустил мой подбородок.

— Меня же не узнал сначала, — с ноткой обиды протянула я и запустила руку в его отросшие мягкие волосы.