Книга Таверна «Одинокое сердце», страница 50 – Стасия Викбурд

Мы отправились на восточную улицу, к лавке старого Глеба. По дороге я вдыхала ароматы утреннего города: запах свежевыпеченного хлеба из пекарни, дым от кузницы, лёгкий солоноватый дух реки, который здесь, ближе к центру поселения, смешивался с запахами скотины и кожи с кожевенной мастерской. Я шла и представляла, как всё сложится: «Глеб покажет свои запасы, мы обсудим объёмы и график поставок… А потом заглянем к рыбакам у причала — договоримся о свежей форели дважды в неделю».

Глеб встретил нас за прилавком — он протирал мраморную стойку и улыбнулся при виде нас:

— О, Элиас! Чем могу помочь?

— Мы хотели договориться о поставках мяса, — начал Элиас. — Нам нужно свежее мясо: телятина, птица, возможно, кролик. Готовы платить честно и регулярно.

Я добавила с улыбкой:

— И если у вас есть связи с рыбаками, будем благодарны за рекомендацию. Хотим добавить в меню блюда из свежей рыбы.

Глеб перестал улыбаться. Его улыбка словно застыла, а потом медленно сползла с лица, обнажая что-то холодное и расчётливое. Он отложил тряпку, оперся на прилавок и вздохнул:

— Понимаете, уважаемые, вся продукция у меня уже расписана. До следующего сезона лишних поставок не предвидится. И с рыбаками… у меня нет таких связей.

У меня внутри всё сжалось. Я переглянулась с Элиасом — его лицо стало серьёзным.

— Но, Глеб, — я постаралась говорить спокойно, хотя голос чуть не дрогнул, — мы же только начинаем. Нам очень нужен надёжный поставщик. Может, вы подумаете? Мы готовы подстроиться под ваши условия…

— Я бы рад помочь, — он развёл руками, но взгляд оставался холодным, — но ничего не могу сделать. У меня долгосрочные договоры с другими тавернами. Им нужно всё, что есть.

В его голосе прозвучала нотка превосходства, а пальцы нервно постукивали по прилавку. Я заметила, как его взгляд на мгновение скользнул по мне. Он окинул меня взглядом — чистое платье, аккуратно заплетённые волосы, опрятный, хоть и простой фартук — но всё равно в его глазах мелькнуло пренебрежение, будто он думал: «Да что эти неопытные хозяева вообще смыслят в делах? Только и знают, что грядки копаться да с гостями любезничать…»

Элиас нахмурился:

— С какими тавернами? В округе нет других таверн, кроме нашей и «Трёх дубов», а они берут совсем мало.

Глеб на мгновение замялся, потом пожал плечами:

— Так уж вышло, уважаемый. Секреты торговли — они на то и секреты. Сожалею, но ничем не могу помочь.

Пока мы стояли, он бросил взгляд на мои руки. Его взгляд задержался на моих пальцах, на обтрёпанных краях рукава, на простом льняном фартуке. Его губы скривились в едва заметной усмешке.

В этот момент я уловила в его глазах что-то ещё — не просто отказ, а какую-то затаённую злость. Он окинул нас быстрым взглядом — и на мгновение его лицо исказилось от раздражения. Пальцы непроизвольно сжали край прилавка, а ноздри чуть расширились, будто он с трудом сдерживал гнев.

Я заметила, как он бросил короткий взгляд в окно в сторону таверны — туда, где на стене висела старая вывеска «Одинокое сердце», потемневшая от времени. В его глазах мелькнуло что-то жадное, почти хищное, словно он уже видел на её месте другую — с изображением туши и мясницкого ножа.

Он шумно выдохнул, провёл рукой по усам и снова натянул на лицо вежливую маску, но теперь она казалась мне тонкой, как паутина. Его голос, когда он заговорил, звучал слишком ровно, слишком спокойно: