Книга Таверна «Одинокое сердце», страница 53 – Стасия Викбурд

У меня перехватило дыхание:

— Но это же подло! Мы столько сил вложили в «Одинокое сердце»… Столько надежд…

— Подло, — согласился Олаф. — Но мы, рыбаки, не такие. Мы ценим тех, кто работает от души. И знаешь что, Людмила? Я готов поставлять вам форель и окуня. Дважды в неделю — свежую, только из сети. И цена будет честной.

Я почувствовала, как на глаза навернулись слёзы радости, и быстро смахнула их, чтобы не показаться слабой. Но Олаф заметил и понимающе улыбнулся.

— Спасибо, мастер Олаф! Это… это значит для нас очень много!

— И я не один такой, — подмигнул рыбак. — Мои товарищи тоже не любят, когда кто-то пытается давить на честных людей. Если хотите, я поговорю с ними.

Элиас протянул руку:

— Будем благодарны. И обещаем: ваша рыба станет звездой нашего меню.

— Вот и славно, — улыбнулся Олаф. — Завтра утром пришлю первую партию. А пока — возьмите вот, — он протянул нам корзину с только что выловленной форелью. — В знак начала нашего сотрудничества. И в память о Марте. Пусть её дух помогает вам.

Мы с Элиасом переглянулись. В его глазах я увидела ту же благодарность и облегчение, что и в своей душе. Взяв корзину, я вдохнула свежий запах рыбы и моря — и вдруг почувствовала, что всё получится. Мы справимся. «Одинокое сердце» не просто выживет — оно станет ещё лучше, чем прежде.

— Спасибо вам, Олаф, — тихо сказала я. — Вы даже не представляете, как много это для нас значит.

— О, я прекрасно представляю, — подмигнул старик. — Идите с миром. А завтра я пришлю ещё — и не только форель, но и пару свежих окуней для вашего первого рыбного блюда.

Мы повернулись и пошли обратно к таверне. Солнце уже почти коснулось горизонта, окрашивая небо в розовые и золотые тона. Я шла и думала: пусть Глеб строит свои планы, пусть пытается нас сломить — у нас есть поддержка тех, кто ценит искренность и труд. И это даёт нам силы идти дальше.

День с поставками рыбы прошёл удачно — это грело душу. Олаф сдержал слово: первая корзина форели уже лежала в кухне, её серебристая чешуя поблёскивала в свете утреннего солнца, пробивающегося через окно, а рядом красовались окунь и щука от Ларса. Их тёмные плавники и выпуклые глаза казались почти живыми, будто рыба только что плескалась в реке. Гости уже спрашивали про новинки в меню, и Элиас воодушевлённо развешивал объявления.

Но сама я чувствовала себя… странно. С самого утра меня не покидало ощущение разбитости — будто я не спала всю ночь, хотя легла рано. В висках слегка стучало, а каждый резкий звук заставлял вздрагивать. Даже звон посуды, который обычно не замечал, теперь отзывался неприятной пульсацией в голове.

Когда Элиас предложил на завтрак овсянку с мёдом, я невольно поморщилась:

— Может, что-то другое? — голос прозвучал тише обычного. — Не хочется сладкого…

— Что тогда? — он с тревогой посмотрел на меня. — Яичницу? Тосты?

— Не знаю… — я задумалась, прислушиваясь к себе. — Хочется чего-то… солёного. И кислого.

В голове всплыло воспоминание — яркие, пряные овощи по-корейски: хрустящая морковь с перцем, нежные стручки фасоли, пикантные синенькие… В моём мире это было привычным блюдом, но здесь о таком никто не слышал. «А почему бы и нет? — вдруг подумала я. — Свежие овощи с огорода, специи… Гости оценят!»