Книга Добиться недотрогу, страница 98 – Екатерина Мордвинцева

Ответ пришёл через два дня. Смс на мой новый, «человеческий» номер, который я указал в том самом письме (старый я окончательно уничтожил).

«Смету всё же прихватить? На всякий случай.

А.С.»

Я прочитал это сообщение раз двадцать. В нём не было согласия. Но не было и отказа. Был её фирменный, колючий юмор. Вызов. Она шла на встречу, но оставляла себе путь к отступлению — через профессиональную дистанцию. Это было больше, чем я мог надеяться.

Суббота. Я приехал в ресторан за полчаса, выбрал столик не в уединённой нише, а у панорамного окна с видом на город. На людях. Прозрачно. Я заказал минеральную воду и ждал, сжимая в кармане кулаки, чтобы ногти не впились в ладони от напряжения.

Она пришла ровно в восемь. В простом чёрном платье, без папок и планшетов. Её волосы были распущены и светились в мягком свете ресторанных ламп. Она выглядела… красивой. И настороженной, как дикая лань на водопое.

Она села. Мы обменялись кивками. Повесилась неловкая пауза.

— Цветы были красивые, — наконец сказала она, разглядывая меню. — Хотя и безвкусно дорогие, как и всё, что вы выбираете.

— Я рад, что они вам понравились, — ответил я, и мои собственные слова показались мне неуклюжими. — И спасибо, что пришли.

Ужин был самым трудным испытанием в моей жизни. Труднее, чем первая охота в облике волка. Мне нужно было говорить. Обо всём, кроме того, что действительно заполняло мой разум — о её запахе, о том, как бьётся её сердце, о желании просто смотреть на неё. Нужно было найти человеческие темы.

Я спрашивал о её работе (осторожно, без намёка на проект), о том, как она провела неделю (не упоминая, что знал о каждом её визите в офис). Я рассказывал о книгах, которые читал (опуская те, что были по психологии отношений). Говорил о погоде, о новом выставочном зале, который открылся в городе. Мои слова звучали плоско и неестественно, но я старался.

И постепенно, очень медленно, она начала отвечать. Сначала односложно. Потом, зацепившись за тему современной архитектуры, разговорилась. Её глаза загорелись знакомым мне огнём — азартом профессионала. Она говорила о линиях, о свете, о пространстве. И я слушал. По-настоящему. Не как заказчик, а как человек, которого это искренне интересовало. Потому что это интересовало её.

В какой-то момент, когда мы обсуждали какого-то бразильского архитектора, я не удержался.

— Вы знаете, когда вы так говорите… вы прекрасны, — вырвалось у меня.

Она замолчала, отложила вилку. Её взгляд стал изучающим.

— Это вы говорите, или ваш… инстинкт?

— Я, — твёрдо сказал я, глядя ей прямо в глаза. — Никита. Инстинкт хочет сейчас перелезть через стол и утащить вас отсюда. Но я его сдерживаю. Потому что я хочу, чтобы вы закончили свой десерт. И, может быть, согласились на ещё одну встречу. Без десерта. Просто на кофе.

Она смотрела на меня долго. Потом её губы тронула едва заметная улыбка.

— Сдерживать его, наверное, непросто.

— Каждый день — битва, — признался я честно. — Но это та битва, которую я хочу выиграть. Ради этого. — Я кивнул на столик, на нас двоих, сидящих и разговаривающих как обычные люди.

Она ничего не сказала. Но когда официант принёс счёт, она не стала спорить и позволила мне заплатить. И когда мы вышли на улицу, она не отпрянула, когда я помог ей накинуть пальто.