Книга Добиться недотрогу, страница 89 – Екатерина Мордвинцева

«Дом будет ждать. Как и я. Решай.»

Я отправил. И сразу же выключил телефон, чтобы не сойти с ума, проверяя, прочитала ли она. Сим-карту вынул и сломал пополам. На ближайшие дни мне было нужно исчезнуть. И для себя, и для неё. Чтобы дать ей время подышать без моего давления, даже цифрового. Чтобы показать, что я не буду стоять под её окнами. Чтобы она поняла — её решение должно быть её решением. Даже если оно убьёт меня.

* * *

Прошло три дня. Три дня ада. Я не появлялся в офисе, отключил все рабочие телефоны. Кирилл, почуяв неладное, приехал ко мне домой, ворвался внутрь и застал меня в полумраке гостиной, где я просто сидел и смотрел в стену.

— Что с тобой, Ник? — спросил он, садясь напротив. Его альфийская аура давила, пытаясь вытянуть правду.

— С ней, — коротко ответил я.

— Она узнала.

Это был не вопрос. Кирилл вздохнул, провёл рукой по лицу. — И как?

— Я сказал ей. Всё.

— Идиот. — В его голосе не было злости, только усталое понимание. — И что теперь?

— Жду.

Кирилл покачал головой, но спорить не стал. Он понимал. Он сам однажды прошёл через подобное, хоть и с волчицей.

— Стае нужно знать, если есть угроза разоблачения.

— Нет угрозы, — огрызнулся я. — Она не такая.

— Надеюсь, ты прав. Для её же блага.

Он ушёл, оставив меня в тишине. Я знал, что он прав. Если стая заподозрит, что человечка может выдать нашу тайну… Но я верил в неё. В её ум. В её гордость. Она не побежит с криками на улицу. Она будет разбираться сама.

На четвёртый день я не выдержал. Я включил один из телефонов, не основной, а «чистый», и позвонил своему человеку в офисе Коршунова. Не спрашивая о ней напрямую.

— Как дела с проектом «Лунный камень»?

— Всё заморожено, Никита Александрович. Северцева не появляется на работе три дня. Коршунов в ярости, требует чертежи, отчёты, угрожает увольнением. Говорит, что она не выходит на связь.

Моё сердце сжалось. Значит, она не просто в шоке. Она в полном отчаянии. До такой степени, что готова похоронить всё, чего добилась.

«Решай», — сказал я ей. И, похоже, она решала. Решала сбежать от всего, включая свою собственную жизнь.

Это было не то решение, на которое я надеялся. Это была капитуляция. И я не мог этого допустить. Не потому что хотел вернуть её силой. А потому что не мог позволить ей уничтожить себя из-за меня.

Я позвонил Коршунову с того же «чистого» номера, изменив голос.

— Пётр Демидыч, это Сомов, «Лунный камень». Слышал, у вас кадровые проблемы с нашим проектом.

— Антон Викторович! — в трубке послышались испуганные заискивающие нотки. — Да, небольшой сбой, но мы всё уладим! Назначим нового дизайнера, лучшего!

— Никого не назначайте, — холодно пресёк я. — Проект ведёт Северцева, или его не будет. И наш следующий тендер вы тоже благополучно провалите. Я даю ей неделю. Если за неделю она не вернётся к работе — считайте, что наше сотрудничество окончено, а ваша компания больше не представляет для нас интереса. В любом качестве.

Я бросил трубку. Грязный приём. Шантаж. Но я шантажировал не её. Я шантажировал её шефа, чтобы дать ей причину вернуться к поверхности. Чтобы её карьера, её детище, не стало ещё одной жертвой моего проклятия.

Теперь у неё был выбор: позволить Коршунову и его фирме рухнуть из-за неё (а она, с её чувством ответственности, на это не способна) или вернуться. Даже если вернуться будет невыносимо больно.