Книга Добиться недотрогу, страница 87 – Екатерина Мордвинцева

Я вспомнила наши разговоры в пустом доме. Его вопросы о моей жизни. Мне казалось, он видит меня. А он что видел? Историю своей будущей пары? Оценку её выживаемости, её стойкости?

И дом… этот проклятый, прекрасный дом, который я строила как оружие. Он был не оружием. Он был клеткой. Ловушкой, которую я с таким усердием конструировала для себя самой. Потому что инстинкт его требовал «логово» для пары. А мой профессиональный азарт, моя гордость… они просто сыграли на руку этому древнему зову.

Меня тошнило от осознания. Я использована. Не им лично, а самой его сущностью. Я была пешкой в игре, правила которой даже не знала.

Я поднялась с кресла. Ноги подкашивались. Я подошла к небольшому, мутному зеркалу на стене. Бледное лицо, испуганные глаза. Ничего особенного. Просто человек. Зачем он выбрал именно меня? Случайность? Рок? Или в моей крови, в моих генах было что-то, что кричало ему «здесь»?

От этой мысли стало ещё хуже. Может, я и сама не совсем… Нет. Я отшатнулась от зеркала. Я человек. Я выросла в детдоме, я болела, я плакала, я строила свою жизнь сама. У меня нет скрытых когтей и сверхспособностей. Я — обычная. И именно поэтому я так идеально подхожу в качестве слабого, беспомощного звена для сильного хищника? Чтобы он мог оберегать, защищать, владеть?

Слово «владеть» жгло изнутри. Это было именно оно. Всё его поведение, даже в самой мягкой форме, сводилось к этому. «Моя». «Не отпущу». Это был не романтический порыв. Это был закон его природы.

Я не выдержала. Я выбежала из дома, на холодное крыльцо. Он стоял недалеко, прислонившись к дереву, и смотрел в лес. Его спина была напряжённой. Он почуял меня, обернулся. Его глаза в сумерках были просто тёмными, человеческими. Но я уже знала, что скрывается за ними.

— Я… мне нужно уехать, — прошептала я, не в силах выдать больше звука.

Он кивнул, без возражений. Не стал уговаривать, не стал останавливать. Просто достал ключи от машины и протянул мне.

— Отвези себя в город. Я найду другой способ вернуться.

Я взяла ключи, не глядя на него. Его пальцы не коснулись моих. Он боялся напугать? Или боялся, что его зверь сорвётся, если прикоснётся сейчас?

Я села в его внедорожник, пахнущий им, его миром. Завела мотор. И уехала. Не оглядываясь. В зеркале заднего вида я видела, как он стоит на поляне, постепенно уменьшаясь, превращаясь в тёмную, одинокую фигуру, а потом и вовсе исчезая в сгущающихся сумерках леса.

Дорога в город была кошмаром. Я плакала. Тихо, беззвучно, но слёзы текли ручьями, заливая лицо, пачкая его дорогую кожаную обшивку. Я плакала не от страха. От потери. От того, что у меня отняли саму возможность тех чувств, которые я, возможно, начинала испытывать. Они были не настоящими. Они были поддельными, навязанными, химическими.

Я была раздавлена. Не его правдой. Правдой о себе. О том, что я никогда не была в этой игре самостоятельным игроком. Я была призом. Условием. Ключом. Чем угодно, но не человеком с правом выбора.

Вернувшись в город, я оставила его машину на первой попавшейся платной парковке, бросила ключи в бардачок и ушла. Пусть ищет. Мне было всё равно.

Я добралась до своей квартиры, захлопнула дверь и на этот раз не сползла на пол, а прошла прямо в душ. Включила воду настолько горячую, насколько могла вытерпеть. Я скребла кожу мочалкой, пытаясь стереть с себя его запах, его след, это ощущение чужеродности, которое теперь жило во мне. Но оно было не снаружи. Оно было внутри, в самой основе того, что произошло.