Книга Присвою тебя. Навсегда, страница 78 – Виктория Кузьмина

Громов тихо просит нас не смотреть на это и я чувствую как Кира тоже содрогается от страха который все еще гуляет в крови. Но неожиданно крик обрывается так резко, словно его отрезали ножом.

Закрываю глаза. Потому что не хочу это видеть и знать что Борзов его мог…

Не хочу видеть смерть, даже смерть того, кто причинил мне столько зла, потому что внутри меня зреет жизнь, маленькая, хрупкая, и я не хочу, чтобы она соприкасалась с этим ужасом.

Словно сквозь вату слышен голос Агастуса. Низкий, успокаивающий, он говорит ей что-то, и я не разбираю слов, но от одного этого звука на душе становится легче.

Открываю глаза и разворачиваюсь, освобождаясь из кольца рук семьи Громовых и на миг не верю в то, что вижу. Медведь. Чёрный, огромный медведь. Он стоит прямо передо мной, смотрит сверху вниз, и в его взгляде столько эмоций, что я не могу вымолвить ни слова. Он опускается на четыре лапы и подходит ко мне совсем близко. Но что странно, я не чувствую страха перед ним совершенно. Он выжидающе смотрит и я осторожно протягиваю руку касаясь огромной морды. В этот момент по моему собственному телу скользит волна трепета и тепла. Словно он передает мне ощущениями то, что не может сказать словами. Эти волны под кожей словно касание бабочек. Я прикрываю глаза чувствуя единение с ним. Но мех исчезает под пальцами и на смену ему вылезает жар кожи.

— Соня, — выдыхает Тим, поднимаясь с колен и сжимая меня так крепко, что я чувствую, как бьётся его сердце. Бешено, гулко, как после долгого бега. — Соня... маленькая моя... дурочка... как же ты меня напугала...

Я утыкаюсь лицом ему в грудь и плачу. Плачу навзрыд, размазывая слёзы по его коже, и не могу остановиться, потому что всё это слишком. Слишком много. Слишком страшно и больно.

— Я думала... — всхлипываю, задыхаясь. — Я думала, что ты... когда выстрелы...

— Тсс, — он гладит меня по голове, целует в макушку, прижимает крепче. — Я здесь. Я живой. Мы все живые. Всё хорошо.

Но это не хорошо. Это совсем не хорошо. Потому что я только что чуть не погибла. И виновата в этом сама. Я могла дождаться его. Могла. Но не сделала этого. Хотела быть самостоятельной и до сих пор хочу не прятаться за ним, а уметь постоять за себя. Но что я могу в мире, где правит сила?

— Мама, — шепчу я, поднимая голову. — Тим, мама очнулась... я видела её... она очнулась, и Барсов нёс её на руках, а потом...

— Я знаю, — он кивает, вытирая слёзы с моих щёк большими пальцами.

— А Виктор? — спрашиваю тихо, боясь услышать ответ.

— Он жив. Но его будут судить.

Кира рядом со мной всхлипывает, и я поворачиваю голову, видя, как Агастус подхватывает её на руки, прижимая к себе так бережно, словно она самое дорогое, что у него есть. Она утыкается лицом ему в шею, и плечи её вздрагивают, и я понимаю, что она тоже плачет. Тоже не может сдержаться.

А Бьёрн стоит чуть поодаль, смотрит на нас, и в его глазах — ничего. Пустота. Словно то, что только что произошло, для него обычное дело. Одна его нога прижимает Виктора к земле но тот и не пытается сбежать.

Я отворачиваюсь. Не хочу это видеть.

— Поехали домой, — Тим подхватывает меня на руки и шепчет он мне в волосы. — Поехали домой, маленькая моя.

* * *

Вода ударяет по плечам, но не помогает остудить голову. Стою под горячими струями, закрыв глаза, и думаю о том, что сегодня решится всё. Выключаю кран и, вытеревшись полотенцем, выхожу из душа.