Книга Присвою тебя. Навсегда, страница 41 – Виктория Кузьмина

Столько пафоса и наигранности, что хочется швырнуть в экран чем-то тяжёлым. Но лучше бы ему в лицо.

Ему не жалко отблагодарить тех, кто предоставит информацию о моём местонахождении, говорит он, глядя в камеру с таким страдальческим выражением лица, словно его действительно терзает боль разлуки, а не желание заполучить моё кольцо которое я с утра отмыла от клея и обнаружила, что оно почти погасло. Там все растрескалось почти в мелкую крошку и осталось немного для полной свободы. Но что то все же не давало мне покоя.

Ухмыляюсь криво, отпивая чай из белой керамической чашки, обжигающий язык так, что хочется выплюнуть обратно, но я терплю, потому что мне нужно что-то сделать, чтобы не орать от того, что вижу на экране.

Этот ублюдок со сломанным носом так трепетно вещает о любви ко мне, что меня тошнит от каждого его слова, от этого наигранного пафоса, от того, как он смотрит в камеру, и я вижу, как журналистка, сидящая напротив него, буквально тает. Верит каждому слову этого лжеца. Чёртов лицемер, что любит только себя и свою выгоду.

Потянувшись на большом кресле, чувствуя, как затекшие мышцы спины приятно ноют, я расстёгиваю новые ботинки, что сегодня утром привёз курьер вместе с одеждой и забираюсь в кресло с ногами, усаживаясь удобнее, подтягивая колени к груди.

Мы почти всю ночь проговорили с Тимом, лёжа в обнимку на кровати, среди хаоса его квартиры. Он рассказывал мне о своём клане, о том, через что прошёл, о боях, в которых участвовал, о том, как искал меня, сходя с ума от невозможности найти хоть какой-то след. А я слушала, прижавшись к его груди, слушая, как бьётся его сердце, и не могла поверить, что всё это правда, что я действительно здесь, в безопасности. Что он нашёл меня и забрал.

А утром Тимофей, пока я спала, убрал все осколки и мусор с пола, собрал битое стекло, выбросил разорванную мебель, и когда я проснулась, квартира уже выглядела не так катастрофично.

Тим обещал всё отремонтировать и что пока мы погостим в доме его друга, там безопасно.

Сегодня я хотела с ним обсудить ещё кое-что важное, что не давало мне покоя с самого утра. Но сначала мне нужно было зайти в облако и выгрузить оттуда документы. Там ещё есть прегрешения отца, и другие фамилии фигурируют, связанные с какими-то сделками и переводами денег на огромные суммы, и мне было важно показать всё это Тиму, потому что, может быть, это поможет нам как-то защититься. Распечатав всё на принтере и сложив бумаги аккуратной стопкой.

— Ты как? Всё в порядке? — Он зашел в кабинет и поцеловал меня в макушку, обнимая за плечи.

— Да, я тут документы тебе показать хотела. Они были в том конверте, что мама передала...

— Да, давай.

Он взял из моих рук документы, и его брови взметнулись вверх, когда он начал читать, пробегая глазами по строчкам. Читал листок за листком и хмурился, и я видела, как его челюсть напрягается, как желваки ходят под кожей, как пальцы сжимают бумагу так крепко, что она сминается по краям, и понимала, что то, что он читает, его злит, очень злит.

— Это нужно показать моему другу, солнце. Помнится, похожие не так давно слили в сеть и...

— Это я сделала...

Тим обернулся как раз, когда я обувала ботинки обратно и помог мне встать с кресла, подхватив под локоть так нежно, словно я могу сломаться от неосторожного движения.