Книга Присвою тебя. Навсегда, страница 40 – Виктория Кузьмина

Его мощное тело закрывает собой весь мир, и я больше ничего не вижу, кроме него, ничего не чувствую, кроме его веса, придавливающего меня к постели. Я словно в коконе из его тела и бешеного стука наших сердец, синхронного, как будто мы одно целое.

— Я не отпущу тебя больше никогда. — произносит это так серьёзно, что не остаётся сомнений в его словах. — Я смогу тебя защитить от любой опасности. От любой. Если понадобится, я развяжу войну между кланами и убью всех, кто попытается отнять тебя. Не отдам тебя никогда.

Кладу руки ему на плечи, чувствуя, как под пальцами перекатываются мышцы, и целую в губы, нежно, осторожно.

— Не отдавай меня никому.

— Не только тебя. — Его рука смещается на мой низ живота и поглаживает его нежными движениями, и я теряюсь, не понимая, о чём он говорит, потому что слова не складываются в смысл.

— О чём ты?

Он заглядывает мне в глаза, и в его взгляде столько нежности, что внутри всё переворачивается, и говорит то, что просто невозможно.

— Ты беременна.

Мир останавливается. Я слышу только стук собственного сердца, бешеный, хаотичный.

— Я чувствую от тебя сладкий запах. В тебе есть маленькая искорка.

— Ты о чём?! — Пытаюсь сесть, но он не пускает, держит на месте. — Я не могу... В особняке Виктора была знахарка, она сказала, что нет...

— Ты миротворец, солнышко. — Он гладит мой живот, и от этого прикосновения по коже бегут мурашки. — Будь ты человеком, это было бы заметно, ведь в тебе был бы малыш-оборотень. Но у миротворцев первыми в роду всегда рождается девочка с тем же даром, что и мать. Никто бы не понял, что ты беременна, пока не полез живот. Но я чувствую сладкий запах от тебя, ведь я отец этой крошки.

Тим спускается на колени перед кроватью, и я вижу, как он смотрит на мой живот с такой нежностью, с какой раньше не видела, и кладёт голову мне чуть ниже пупка, обнимая руками за талию. А я поверить не могу...

Все симптомы списывала на стресс. Хотя скачки настроения, тошнота и зверский аппетит... Меня швыряло всё время. Бросало то в жар, то в холод... То дикая злость, то слезы… А я и не думала об этом, не допускала даже мысли, что могу быть беременной.

— Я счастлив знать, что у нас будет ребёнок, — он целует мой живот, и от этого прикосновения внутри всё сжимается сладкой болью.

Я осматривала кабинет, в котором меня оставил Тимофей, оглядывая строгую мебель из тёмного дерева. Массивный стол, заваленный какими-то папками, книжные полки вдоль стен, заставленные юридическими изданиями и документами в толстых переплётах, и от всего этого веяло чем-то серьёзным, деловым, из-за чего я чувствовала себя не в своей тарелке.

Усевшись поудобнее на кресле которое издало протяжный звук, когда я устроилась в нём, я включила компьютер и стала ждать, пока он загрузится, барабаня пальцами по подлокотнику. Ввела пароль, который дала мне милая девушка-секретарь, улыбчивая такая, что меня даже немного напрягло. У него тут молоденькая помощница сидит. Чай ему наверно приносит…

Выйдя в сеть, я обнаружила кучу новостей о сорванной свадьбе, и даже интервью Виктора с заявлением о том, что он похищение моё не оставит безнаказанным и все, кто причастен к нему, понесут наказание.

Я смотрела на экран, чувствуя, как внутри всё закипает от злости. Он обещает, что спасёт невесту и не пожалеет ресурсов, ведь деньги просто бумажки, и я любовь всей его жизни.