Книга Сын Йемена, страница 53 – Ирина Дегтярева

Что изменится к тому времени? Будет ли он жив? Он чувствовал, что толковое руководство ему сейчас не помешало бы. Не слишком ли круто взялся за дело? Но он не видел другой возможности восстановить связи со своими земляками. И теперь предстояло узнать, поверят ему или нет, туда ли вложил весь свой капитал, целиком заключавшийся в его жизни.

* * *

В первых расчетах Муниф не ошибся. Он все еще пролеживал бока на крыше своего дома, когда услышал, как где-то поблизости просигналила машина и замычала корова, бродившая тут по улице еще с утра. Смотреть с крыши бесполезно — слишком тесная застройка глиняных домов, а ближе машины все равно не подъедут, даже если они по его душу. Муниф почему-то решил, что это не одна машина.

Он продолжал лежать, понимая, что теперь нет резона рыпаться. Еще вчера нашел в доме «стечкина», пистолет принадлежал когда-то брату. Почистил его и зарядил. На самый худой конец. Пистолет лежал теперь под матрасом, что называется, в шаговой доступности.

Через десять минут до него донесся стук в дверь. Он слышал его с крыши отчетливо. Колотили громко и властно. Наверх за Мунифом прибежал старший племянник, который по незнанию пытался выставить дядю вчера из собственного дома. Сам Муниф не торопился спускаться, дожидаясь такого вот гонца. Дождался.

— Дядя, там тебя ждет дядя Рушди. Он сказал, что ты должен его помнить.

«Еще бы! — мысленно со злостью воскликнул Муниф. — Еще бы мне его не помнить».

И снова не заторопился. Надел сандалии, которые снял пока спал, спустился сперва в ванную и причесался, поглядел на свое злое лицо и постарался сгладить выражение до умеренной досады и недоумения, дескать, что им от меня надо?

Он был в футе и слегка мятой серой рубашке — пояс с джамбией бросил еще вчера где-то в доме на диване. Но и так сойдет, даже лучше, не стоит демонстрировать Рушди кинжал, принадлежавший когда-то брату, это может вызвать нежелательные ассоциации. Но пиджак надел, чтобы скрыть «стечкина», который сунул за пояс футы на спине.

Несколько раз сжал и разжал кулаки, перед тем как войти в большую комнату, где обычно принимали гостей. Внутри Мунифа все дрожало от волнения. От этой встречи слишком многое зависело.

Как видно, Рушди услышал его нерешительное топтание в коридоре, так как он ожидал его, уже стоя рядом с дверью.

— Муниф! — воскликнул Рушди и бросился обнимать вошедшего хмурого, высокого и крепкого мужчину так, словно перед ним стоял тот пятнадцатилетний тощий и угловатый подросток. — Аллах всемогущий! Не думал тебя увидеть. Как же ты похож на Муслима!

Муниф почувствовал слабость и размяк в объятиях Рушди, постаревшего, но не слишком изменившегося. Разве стал чуть крупнее и его шевелюру теперь посеребрила седина.

— Ты себя ведешь так, словно только вчера виделись, — не выдержал Муниф, отстраняясь. — А между тем много воды утекло, Рушди.

Тот словно бы пропустил этот намек мимо ушей, сел на низкий диван, уже весьма потрепанный, и постучал ладонью по сиденью рядом с собой. Рушди явно избрал тактику — что было, то было, а теперь можно начать все с чистого листа и поговорить о многом.

— То, что ты появился в родном городе именно теперь, это знак.

Слушал голос Рушди, и мурашки бежали по коже от воспоминаний. Тот же голос в этой же комнате внушал ему, что можно и умереть за правое дело, необходимо отомстить за смерть брата, и непременно это должен сделать он.