Книга Менеджеры халифата, страница 77 – Ирина Дегтярева

Петр стоял рядом с проводницей и живо беседовал с ней с чудовищным арабским акцентом – он уже сейчас вживался в образ. Полная проводница в черном берете и в синем пальто смеялась, демонстрируя несколько металлических зубов, поблескивающих в свете, падающем из тамбура. Блестела ледяной коркой поверхность платформы и пахло скорой весной.

Горюнов не стал расспрашивать Мирона, о чем они говорили с генералом. Только потому, что догадывался, в чем дело. Александрова смущало поведение Тарека после встречи с Горюновым и вообще тот факт, что Тарек затребовал ту встречу.

Почему до поездки в Ростов Галиб не заинтересовался Тареком? Ведь Тарек утверждал, что турок не видел его на той загородной встрече игиловских функционеров. И все-таки по возвращении из Ростова Тарека взяли в оборот. Что изменилось? Может, установки Горюнова сработали, и Ясем Тарек спровоцировал активизацию митовца? Вопрос в том, что за установки Петр ему дал? Александров планировал прояснение ситуации с Галибом – что тот предпримет, когда узнает о том, что бывший помощник Кабира Салима по багдадской цирюльне теперь в ИГИЛ^[79], и не на последних ролях? Но у Александрова создалось четкое ощущение, что Тарек вел себя активнее, чем запланировал сам генерал. Намеренно шел на сближение с митовцем путем провокации.

Комната с окрашенными охряной краской стенами была настолько узкой, пеналообразной, что в ней умещался диван и шкаф, а сидевший на диване Горюнов, которого теперь звали Азали, упирался ступнями в стену напротив. Единственным украшением комнаты было окно, за которым виднелись серые вершины гор и ветки голых деревьев вдали за городком Маяковского.

«Летом тут, наверное, хорошо», – думал Петр, рассматривая дырку на носке. По возвращении из Ирака Саша его одела во все новое, и довольно франтовато. Однако как она ни следила за тем, чтобы его одежда оставалась в порядке, носки он снашивал до дыр. По этому поводу шутил, что волка ноги кормят, оттого и обувь, и носки быстро изнашиваются.

Горюнов рассчитывал, что до лета он уж точно тут все уладит и упакует этих двоих. Зоров пребывал сейчас в гостинице. Ему сделали документы журналиста-фрилансера^[80]. Он собирал материалы для своих статеек, которые «отправлял» в разные издания на Запад. В это же время капитан Тарасов записывал народные сказания и легенды, имитируя научную деятельность. А Петр рассматривал свои дырявые носки в тесной комнатке съемной квартиры, планируя познакомить «американца» Джона Коунса с братьями Асланом и Шамилем в ближайшее время…

Шамиль Наргизов произвел на него впечатление маленького тирана. Невысокий, злобный, с черными прямыми волосами и ровно, как по линейке, подстриженной челкой, закрывающей шишковатый лоб, но, несмотря на строптивость, он готов был подчиняться Азали, только потому, что тот араб. Наргизов явно фанатично относился к идеям всемирного халифата, основанного на праве сильного, на псевдоисламе, а Петр, как куратор из Турции, умело подогревал в нем эти настроения.

В первый же день приезда Азали, когда боевики убедились, что он тот самый, о котором им по закодированному «Скайпу» из Турции сообщил Хабиб, Петр начал выяснять, что у них есть из огнестрельного оружия.

— Мы еще год назад по наводке Хабиба в Орджоникидзевской купили пистолет у Дирара и Хайрулаха, – похвастался Аслан Байматов, поглядывая на брата. Тот кивнул одобряюще. – Он, правда, самодельный, девятимиллиметровый, переделанный из газового, что ли.