Книга Менеджеры халифата, страница 114 – Ирина Дегтярева

— Прямо всех? – удивилась Саша. – Я думала, что все о тебе знаю. Улыбаешься? Все тебе шуточки.

…Напротив входной двери висел белуджи – молитвенный афганский коврик полтора на два метра с типичным с конца восьмидесятых годов военным узором – автоматом Калашникова по центру, с вертолетами, самолетами, танками и разноцветными гранатами Ф-1 по периметру.

Входную дверь открыл сам генерал, непривычный без галстука, с закатанными до локтя рукавами рубашки и в фартуке в черно-красный горошек. Он окинул взглядом осунувшегося Горюнова, лучезарно улыбнулся Саше и нагло чмокнул ее в щеку.

— А коврик из-за речки? – Петр сделал вид, что не заметил фривольный поцелуйчик. – Что, с тех времен?

— Представь себе, нет. Недавно презент передали, пока ты в командировке был. Об этом позже поговорим. Иди в гостиную, там Константиныч скучает с супругой и с Колесниковым. А я на кухню, у меня спецзадание – нарезаю и крышки отвинчиваю.

— Помочь? – вызывался Петр, подтолкнув в спину Сашку к двери в гостиную.

— Да я там никого не знаю, – зашептала она возмущенно.

— Прояви инициативу.

Он хотел переговорить с Евгением Ивановичем на трезвую голову. На огромной кухне хлопотали сразу три женщины. Теща генерала, совсем старенькая, в длинном бордовом байковом халате, разряженная жена Тамара Витальевна и дочь-студентка со странным именем Малала и томным любопытным взглядом, которым она смерила Петра, самого молодого мужчину в собравшейся сегодня компании.

Как супружница Александрова согласилась назвать дочь афганским именем – загадка. Но это напомнило Горюнову его историю с Дилар в Турции, и он подумал, что его связь с ней сошла ему с рук отчасти из-за лояльности генерала. Была в Кабуле у Иваныча какая-то смуглая Малала, как пить дать, была.

Петра погнали мыть руки и вручили терку, чтобы натирать сыр. Тамара поглядывала на Горюнова с интересом и довольно ласково. Ее напудренное пухлое лицо было миловидным, с ясными голубыми глазами.

— Петр, мы про вас наслышаны, – произнесла она, забирая у него терку, заметив, что по хозяйству использовать полковника бессмысленно. – То и дело слышим, как наш Евгений Иваныч по телефону спрашивает: «Ну что Горюнов? Как Горюнов? Есть новости от Горюнова?»

Александров с опаской взглянул на жену. Но не стал ее обрывать. Только сделал знак Петру, чтобы тот вышел на лоджию, дверь на которую вела из кухни.

— Петр Дмитрич – курильщик, – пояснил он домашним. – Пойдем перекурим.

— Тебе лишь бы не помогать, – добродушно проворчала Тамара. – Идите, толку от вас все равно никакого. Сейчас уже будем садиться за стол, так что недолго.

На просторной лоджии стояли два плетеных кресла и круглый столик со стеклянной столешницей и металлической пепельницей в центре в форме кленового листа. В доме во всем чувствовалось присутствие аккуратной хозяйки.

Мужчины сели. Петр закурил, поглядывая на еще светлое небо в розовых закатных разводах. Внизу, во дворе, уже сгустились сумерки. Визжали дети на школьном дворе, звонко стукали об асфальт скейты – мальчишки катались.

— Значит, так, – генерал снял фартук и повесил его на спинку кресла. – Завтра вылетаешь в Софию. Константиныч тебе говорил. Ты знаешь, что у меня есть сын? Он в Афганистане, в Герате сейчас.

— Вы и моего хотите отобрать, раз своего отправили куда подальше? – не удержался Петр, закуривая.