Книга Менеджеры халифата, страница 113 – Ирина Дегтярева

— Узнал что-то новое? Завтра утром доложишь по всей командировке вместе с Зоровым. И поподробнее. Подумаем, как быть дальше. Есть какие-то варианты?

— Да кое-что прикидывал уже. Сегодня я планирую переговорить насчет результатов того запроса, что мы делали до моей командировки в Грозный насчет афганца, – Петр посмотрел в зеркало на свое отражение как на чужого враждебного человека. Его сейчас все раздражало, и даже собственная физиономия. – Анатолий Сергеевич, вас проинформировали, что я завтра улетаю?

— Они никак без тебя? – с явным недовольством спросил Уваров. – Нам бы со своими делами разгрестись. У нас совершенно нет времени на твои променады. Тем более по заграницам. Уж я не говорю, как это рискованно для тебя.

— Это форс-мажор. Я не могу всего объяснить, но тот человек, с которым я должен встретиться, знает только меня в лицо. А что по моему старому приятелю, который мне спутал карты на Кавказе? Нет новостей?

— Объявили в розыск. В его ведомстве нас, как всегда, обвиняют, что мы все преувеличиваем.

— Не верят? – хмыкнул Горюнов. – Ну-ну. А то, что их сотрудник чуть не подорвал меня, а при попытке его задержания отстреливался, как отъявленный головорез? В это тоже не верят? Едва мне ухо не отстрелил, ногу прострелил и чуть не сжег.

— Ты там, вообще, как? Зоров говорил, что у тебя контузия и ожог.

В этот момент Петр уже заметил в отражении зеркала побледневшую Сашу, слышавшую его последние слова. Она сверлила его негодующим взглядом, держа полотенце в руках.

— Я в порядке, Анатолий Сергеевич. Завтра все подробно доложу.

— Чайник опрокинул? – с угрозой в голосе спросила Саша. – Или пули у виска свистели?

— Шурочка! – раздался за дверью ванны спасительный голос матери, как ангела-хранителя. – Маня плачет.

— Ты у меня дождешься, Горюнов! – потрясла кулачком Саша.

А он подхалимски успел поцеловать ее в кулак и тут же притянул к себе и зашептал ей горячо в щеку:

— Я же здесь. Никуда не денусь. Стану старым и сварливым. Надоем тебе хуже горькой редьки. Еще наплачешься.

Горюнов подогнал к подъезду джип, поджидая Сашку. Александра выпорхнула из подъезда в темно-вишневом платье, строгом, соответствующем предстоящему мероприятию. Петру она нагладила черную рубашку и темно-серые брюки.

Петр не любил ходить в гости, считал это пустой тратой времени, если из общения нельзя почерпнуть информацию. «Лучше уж газеты почитать», – препирался он, когда Саша звала его к своим друзьям. Но сейчас он испытывал любопытство – никогда не был у бывшего шефа, тем более с супругой. Он покосился на свою супругу, понимая, как ей не идет это важное наименование.

— Я там буду как та самая писаная торба. Может, мне лучше не ехать?

— Мы уже едем, – напомнил очевидное Петр. – Потерпишь. Я бы не отказался быть в роли торбы. Поставили в уголок, никто не замечает, не достает разговорами. А ты со стороны за всеми наблюдаешь…

Саша посмотрела на него заинтересованно, но промолчала, зная по опыту, что, если он не продолжает развивать тему, значит, наводящими вопросами она ничего не добьется – или отшутится или промолчит.

— Зачем ты купил эту здоровенную машину? – сменила она тему. – Я в ней себя чувствую как в танке. Обратно мне тебя везти.

— А ты хотела «Оку»? – полюбопытствовал он. – У меня водительские права всех категорий. Могу КамАЗ, могу фуру.