Книга Дело о морском дьяволе, страница 17 – Василий Щепетнев

Шаров вечером позвонил, попросил об интервью и пригласил сюда. Cafe Tortoni было популярно в кругах творческих личностей: поэты, художники, писатели, журналисты, интеллектуалы всех мастей обожали сидеть здесь часами. Да он и сам творческая личность, Шаров. И Арехин, конечно, тоже. Просто каждый — по-своему.

Первым делом Шаров предложил Арехину заказать что-нибудь. За счёт «Русской Газеты», разумеется.

Объедать соотечественника Арехину не хотелось, и он ограничился чашечкой кофе и круассаном, который тут называли на испанский манер «медиалунасом». Круассан был тёплым, свежеиспечённым, и когда Арехин надкусил его, он вдруг ощутил, как всё напряжение последних дней — сеансы, интервью, ожидания — на миг отступило. Вкус простого, хорошего круассана способен сотворить маленькое чудо. Особенно на пару с отличным кофе.

Шаров был доволен: и гостеприимно, и неразорительно.

Затем пришло время самого интервью. Дело привычное, за последние годы Арехин раздавал интервью часто и щедро. Всё шло по шаблону: похвалить страну, народ, организаторов и уважительно отозваться о соперниках. Вот и сегодня он покатился привычной дорожкой — зачем изобретать колобок? Так он шутил про себя — мол, катись, катись, лисе навстречу, без приключений жизнь не жизнь. А для лисы у нас припасено несколько сюрпризов.

Так он и докатился до точки, которую поставил Шаров Сергей Сергеевич — некогда сотрудник «Крымского курьера», бравший интервью у Чехова, Толстого и Горького — именно в таком порядке. Теперь же он владелец крупнейшей в Аргентине русскоязычной газеты. Жизнь иногда расставляет фигуры так, что партия кажется ничейной, но всё же продолжается.

Потом говорили без записи. Особенности жизни в эмиграции. Шаров поначалу отправился в Париж. Затем в Берлин. Странно, да? С Германией воевали, но к русским в Берлине отношение неплохое. И в Праге неплохое. А вот в Лондоне как-то неласково к союзникам относятся. Никто за союзников и не считает. Мда… Люди, в отличие от шахматных фигур, непредсказуемы.

Шаров решил, что стоит отправиться подальше, в Новый Свет. Решил — сделал. Он, кстати, совладелец и «Нового Мира», местного еженедельника. Очень популярного, с подписчиками даже в Уругвае.

— Представляете? В Уругвае! — сказал он, будто речь идёт не о государстве, а о таинственном острове, отмеченном на карте особой звёздочкой.

— Вы, должно быть, хорошо осведомлены о местной жизни? — Арехин решил, что теперь самое время поменяться ролями.

Шаров усмехнулся — чуть-чуть, уголками рта, старым, чуть усталым движением.

— Да уж. Осведомлён. В «Новом Мире» я заведую справочным отделом. Экономическая жизнь, розыск компатриотов здесь и в Уругвае, и многое другое…

Шаров говорил, а Арехин смотрел на его руки. Короткие, мясистые пальцы с идеально отполированными ногтями. Руки человека, который не привык к физическому труду, которому знакомо ощущение власти. Пусть крохотной, как у кондуктора в поезде, но власти. Эти руки могли перелистывать чужие судьбы, как страницы газеты.

В тишине Café Tortoni что-то тихо треснуло — возможно, паркетина, а возможно, невидимая нить разговора, которая вот-вот должна была привести к чему-то важному. Арехин вдруг почувствовал, как город дышит ему в затылок — густо, жарко, с запахом моря и смутной тоски, будто Буэнос-Айрес уже знает, кто победит в матче, но не собирается открывать тайну раньше времени.