Книга Наследство художника, страница 73 – Марина Серова

В кармане завибрировал телефон, нарушая речную тишину. Я достала аппарат и посмотрела на экран — Киря.

— Ну что, полковник, — сказала я, поднося трубку к уху. — Приветствуйте героя. Надеюсь, у вас там уже салюты готовят.

— Приветствую, командир. — В его обычно монотонном голосе слышалась отчетливая, почти мальчишеская улыбка. — Сигналы с передовой самые обнадеживающие. И Ольга, и Сергей в панике, судорожно, через своих адвокатов отзывают все свои заявления из прокуратуры и суда. Юридический пресс, что так давил на твою лицензию после визита к Виктору, заметно ослаб. Похоже, ты только что в одиночку, без единого выстрела, разгромила два хорошо укрепленных лагеря противника. Можно выдыхать, Танька. Победа за тобой.

— Я не выдыхаю, Киря, — ответила я, и мой голос прозвучал твердо и спокойно, в такт с неспешным течением Волги. — Я просто перезаряжаюсь. Маленькие победы лишь расчищают площадку для главного события. Самое интересное, поверь, начинается только сейчас. Виктор остался без своих главных пешек, без своих юридических «рук». И теперь, почувствовав себя в изоляции, он выйдет на охоту сам. А я, знаешь ли, его уже жду. И готова к его приходу.

Я положила трубку, так и не услышав от него слов одобрения или восхищения, но и не нуждаясь в них. Промежуточная, тактическая победа была одержана. Дорога к главной, решающей битве — окончательно расчищена. И я была готова пройти по ней до конца.

Разгром Ольги и Сергея был подобен грамотной хирургической операции — точечной, эффективной и оставляющей противника истекать цифровой кровью без единого физического выстрела. Их жалкие, предсказуемые попытки давить на мою лицензию рассыпались в прах, как и их собственные карьерные перспективы в этом городе. Юридический пресс, что так давил на меня после моего дерзкого спектакля с Виктором, заметно ослаб, треснул по швам. Но я не была настолько наивна, чтобы праздновать победу, раздавая конфеты и строя планы на безоблачное будущее. Отрезав гидре две головы, я получила в ответ не панику, а зловещее, выжидающее молчание из самого логова. Виктор, лишившись своих «юридических рук», стал только опаснее, непредсказуемее. Зверь, загнанный в угол, всегда атакует отчаяннее и грязнее. И я ждала этой атаки, готовясь к ней как к последнему решающему акту этой гротескной пьесы под названием «Наследство». Но вчера вечером мне позвонила Анна Зарина. Ее голос в трубке звучал устало, но с новой, стальной ноткой решимости. Она попросила о встрече. Вероятно, в ее руках появился новый артефакт, способный переломить ход всей войны.

Для этой встречи, для этого момента ясности после битвы я выбрала свой самый бескомпромиссный, выверенный до миллиметра доспех. Костюм-тройку цвета «мокрый асфальт» — тот самый, идеально сидящий, безупречно скроенный, стоивший мне как подержанный, но все еще бодрый седан. Надевая его, я ощущала, как тяжелая плотная шерсть ложится на плечи не просто тканью, а вторым слоем кожи, психологической броней. Этот цвет и этот покрой без единого слова сообщали все, что было необходимо миру: юристы могут капитулировать, бюрократы — отступать, но частный детектив Татьяна Иванова не сдается и не отступает. Это была не одежда, а манифест, заявление о намерениях, облаченное в кашемир и итальянскую шерсть. Каждый мой шаг в этом костюме отныне должен был звучать как приговор.