Онлайн книга «Дети Хедина»
|
— Но ты же всегда хотел стать психологом! У тебя все тесты выдавали как минимум сорок процентов! Это же талант! Все это знали! Ты же… так это не оставил? Не смирился, да? — Мне не оставили выбора. Как раз в этом на компромисс не шли, мало того – нормы ужесточили, понавводили дополнительных критериев риска. Ты же помнишь, тогда было много случаев… когда такие вот талантливые… Ты помнишь? Она кивнула. — Но ведь ты все-таки уехал в Прагу? Твоя мама всем рассказывала, как тебе повезло! — Уехал. Но не учиться, а работать. — Как это? Кем? — Морской свинкой. Этого она, конечно, не рассказывала. Кирилл всегда вспоминал тот день со смешанным чувством. С одной стороны – самый ужасный, самый черный, в один миг рухнула вся его жизнь. Он пришел за результатами и сразу почувствовал: что-то не так. Один из трех членов комиссии нарочито благожелательно его поприветствовал, долго колдовал над столом, выстраивая таблицы и графики на панели так, чтобы Кирилл сам мог взглянуть и сразу все осознать. «Видите ли, у вас прекрасные показатели, но есть одно «но»…» Лена ошиблась: не сорок процентов, а сорок девять плюс минус. «Вы ведь помните, как мы вас приглашали для дополнительного тестирования…» Кирилл-то думал, что страшно заинтересовал их своей персоной. Они же просто решили снабдить его другой картой, предварительной, по общей схеме. Определить, чем он мог бы удовлетвориться в случае неудачи. Оказалось, ничем. «Есть несколько областей, где вы могли бы себя проявить… э-э… значительно. Но все они подразумевают очень плотную активную работу с людьми, с результатами их деятельности… и соответствие дополнительным требованиям согласно положению «О защите…». Пока тот зачитывал название и отдельные пункты, до Кирилла начало доходить, что сейчас произойдет. Эта часть Конвенции призвана защитить его, бесконечно ценного для заботливого общества, от вредных последствий деятельности, которую он выбирает. Его отбраковывают. Его, с сорока девятью плюс минус! Почему? Потому что он эмпат. Он не может стоять в стороне, наблюдать, непроизвольно вовлекаясь вплоть до угрозы здоровью. Психология – одна из наиболее нежелательных сфер приложения его усилий. И так далее. «Конечно, при других параметрах это свойство в нашей области просто бесценно, но у вас… Посмотрите сами: уровень не просто критический, он в два с половиной раза превышает! Это такая редкость! И вот еще, посмотрите на эту шкалу: здесь почти на порядок в сравнении со среднестатистическим! Вы феномен!» «Я должен прыгать от счастья?» – процедил Кирилл сквозь зубы, и приемщик спохватился. «Мы провели предварительный анализ… Попробуйте в ближайшие две недели определиться с новой областью приложения. Ознакомьтесь с вашей картой, вам ее перешлют. И может быть, вы уже сейчас посмотрите и предварительно укажете будущие приоритеты?» На столе отразилась его кривая профессиональных склонностей. Цепочка минимумов и максимумов, плясавшая вокруг нулевой черты – «уровня некомпетентности». Вверх – предпочтительные области, вниз – отсутствие профессиональной склонности. «Обратите внимание: все, что отмечено красным, несовместимо с теми критериями риска, о которых мы только что говорили. Эти области вы можете даже не рассматривать». Кирилл похолодел. Почти все, что торчало вверх и превышало десятку, пламенело красным цветом. Зато из «минусовых» окрашенным оказался только один пик, и то не самый большой. Самое подлое – там, где Кирилл имел приличные показатели: предварительно тридцать три, двадцать пять и так далее вплоть до тринадцати «плюс», – все отливало красным. Значит, и там ему нечего ловить, его повторно отбракуют. Все, что у него есть, все, что он может предложить этому миру, – коту под хвост. А вот если бы удалось набрать не сорок девять, а хотя бы шестьдесят, то он попал бы под положение «об индивидуальном подходе». Потому что уже шестьдесят пять – это уровень предполагаемого гения. Но между числами сорок девять и шестьдесят – огромная пропасть, и общество не может рисковать его здоровьем и психикой. Талантов сейчас хватает. |