Книга Дети Хедина, страница 146 – Ник Перумов, Аркадий Шушпанов, Наталья Колесова, и др.

Вокруг него сгущался последний майский вечер. Ветерок утих, солнце опустилось низко, но Кирилл не чувствовал времени, ему действительно удалось не думать, выпасть, уйти. Он карабкался на самую верхотуру, к бывшему трамплину. Спасло его только то, что неделю назад проржавевшее сооружение демонтировали. Задыхаясь, Кирилл вылез на холм, полюбовался оранжевым, уже не опасным для глаз солнцем, городом у своих ног, обернулся к деревьям за спиной. Как будто какой-то ловкий чертик дергал его за ниточки. Кирилл даже немного приплясывал, поворачиваясь вокруг оси в такт звучавшей музыке. Если бы кто-то его увидал, то счел бы сумасшедшим.

И вдруг мир показал второе дно. Поплыл, размылся и в то же время стал гораздо объемнее и четкости неимоверной, будто глаза приобрели другие свойства. Словно их два, и один из них, четкий, прорисованный, с прописанными детальками, наслаивался поверх другого, каркасного, бесконечно простого и цельного, но сработанного… точно несколькими мазками кисти, как на старых картинах. Подходишь ближе – и видишь только мазки, отходишь – и уже полновесное полотно. И все бесконечно талантливо и слито воедино, крайне просто и понятно. В картине не было ничего лишнего. Абсолютно ничего – наблюдатель тоже идеально вписался. А поверх проступали привычные вещи, но до того непривычно выпукло! И сразу выделялись бреши, где что-то не так.

Внезапно стало тихо. Потом в уши ударили низкие частоты, мир сразу приобрел пугающую плоскость, став обычным в своей серости, каким Кирилл привык его видеть.

Он почти слепо принялся шарить пальцами по мини-экранчику, пытаясь вернуть прежнюю запись, и как назло – надо было разобраться заранее! – стер весь список уже отзвучавшего. Кирилл не помнил этой записи, он даже не представлял, что играло, настолько все слилось воедино.

Когда он понял, что продолжения не будет, просто разлегся на траве.

Что это было? Нет, обман зрения не оставляет такого странного чувства. Сопричастности… Ага, вот, он нашел правильное слово: я живу! Странный феномен отличался от всего остального тем, что вызывал ощущение как раз полной уместности происходящего, а не наоборот. Словно все идет как надо. Сегодняшняя неудача казалась досадной мелочью, одной из деталек недавнего объемного пазла. И он прежний Кирилл, немного потрепанный сегодня и повзрослевший, но тот же самый. И сил полно, точно он не похоронил мечту всей жизни и не бродил полдня как потерянный.

В сумерках он собрался домой и по дороге все прикидывал, как вернуть то, что он недавно видел. А еще интереснее было бы показать это зрелище кому-нибудь другому и сравнить впечатления.

Через два дня ему позвонили. Человек представился Павлом Дорохом из Праги, из Института возможностей сознания, куда Кириллу теперь дорога закрыта. Он сказал, что результаты недавних тестов пересланы к ним в Институт и они очень, просто очень заинтересованы в сотрудничестве. У них обширная программа исследований в этой области, они нуждаются в одаренных добровольцах. Если молодой человек захочет рассмотреть предложение, то должен приехать на собеседование, дорогу оплатят. На месте его посвятят в подробности.

Большего абсурда Кирилл не мог себе представить. Ради его же блага ему запретили даже думать о психологии и своих потерянных возможностях, зато в качестве опытной модели для исследований человеческого сознания он вполне годился. Никаких ограничений.