Книга Второй шанс для Алой Пиявки, страница 47 – Айра Мэйрвелл

Вернувшись в свою резиденцию, я ощутила не страх, а странное, пьянящее чувство свободы.

Я заперлась в своей комнате и вскрыла печать на свитке. Инструкции были краткими и четкими. Маршрут, пароли, условные знаки. Но в самом конце, под официальным текстом, была одна-единственная строка, написанная другим почерком. Почерком генерала.

Там было написано всего одно слово. «Возвращайтесь».

Это был не приказ. И не пожелание. Это было нечто иное. Нечто, что заставило мое сердце пропустить удар. Я посмотрела на пламя свечи. Я знала, что впереди меня ждет Долина, полная опасностей, враги, которые будут охотиться за мной, и, возможно, смерть. Но в этот момент, глядя на это единственное слово, я впервые почувствовала, что в этом чужом, жестоком мире есть место, куда я должна вернуться. И человек, который будет этого ждать.

Я поднесла свиток к огню. Бумага вспыхнула, превращаясь в черный пепел. Обратного пути больше не было.

Ярость отца была подобна грозе в запертой комнате — оглушительной, яростной и абсолютно бесполезной. Когда я, вернувшись из дворца, сообщила ему о своей «духовной миссии» в уединенный монастырь, подкрепив свои слова императорским указом с большой восковой печатью, он сначала не поверил. Потом его лицо побагровело. Он метался по своему кабинету, как тигр в клетке, сшибая свитки со стола и выкрикивая проклятия в адрес «зарвавшегося мальчишки на троне» и его «верного пса» Цзинь Вэя.

— Монастырь? Медитации? — рычал он, размахивая указом. — Ты думаешь, я идиот? Они отправляют тебя в ссылку! Это месть клана Чжао! Они убедили императора убрать тебя из столицы, чтобы ослабить меня! А ты, глупая девчонка, согласилась!

Я стояла молча, не пыталась спорить или оправдываться, любое мое слово было бы искрой в пороховой бочке. Я ждала, когда его гнев иссякнет, оставив после себя лишь холодный пепел бессилия.

— Я не могу этого допустить, — наконец сказал он, останавливаясь передо мной. Его голос был хриплым от крика. — Ты моя единственная дочь. Моя наследница. Я не позволю им отправить тебя на верную смерть в дикие земли. Я поговорю с регентом, с вдовствующей императрицей…

— Не нужно, отец, — прервала я его тихим, но твердым голосом. — Вы ни с кем не будете говорить. Вы смиренно примете волю Сына Неба и при всех пожелаете мне удачного духовного пути.

Он уставился на меня, ошеломленный моей дерзостью.

— Ты… ты смеешь мне приказывать?

— Я смею советовать вам, как сохранить голову на плечах, — я сделала шаг вперед, глядя ему прямо в глаза. Впервые в жизни я не чувствовала перед ним страха. Лишь легкую, горькую жалость. — Вы думаете, это ссылка? Нет. Это испытание. Император и его генерал проверяют вашу лояльность. Если вы начнете оспаривать указ, вы докажете им, что являетесь угрозой. И тогда они избавятся не только от меня, но и от вас. А вместе с вами падет и весь наш клан.

Я говорила холодно, раскладывая факты, как камни на доске для игры в го.

— Но если вы проявите покорность, если вы с достоинством отпустите свою дочь «навстречу духовному просветлению», вы покажете им, что вы — верный подданный, который ставит волю императора выше отцовских чувств. Вы укрепите свои позиции. Вы дадите мне время. И когда я вернусь… — я сделала паузу, — я вернусь с таким влиянием, о котором мы с вами и мечтать не могли.