Книга Мой прекрасный директор, страница 159 – Валентина Елисеева

Раздался бархатный голос директора и все шепотки примолкли:

— Я вам больше скажу – в ее доме действительно живет полтергейст, я был в избе не раз и все проверил. Так вот – ничего худого эта нежить не творит, а главное – у него привязка на хозяйку сделана, потому вы и не смогли его из дома выселить.

— Кто же настолько силен, что может такую привязку без согласия и ведома хозяйки дома сделать? Это точно не дети! – ахнула Дарья Моревна.

— И не я, уверяю вас, – насмешливо откликнулся директор. – Собственно, тот, кто способен на это, просто не будет ничем подобным заниматься. Разгадка кроется в постановке вопроса – с чего вы взяли, что привязка сделана без согласия и ведома Василисы Алексеевны?

— Вы думаете, что она видит и слышит не только нас под сильным пологом, но и нежить?!

— Думаю, что она сама этого полтергейста и привязала, уж не знаю зачем.

— От Януса обороняться, – с ехидцей предположила Всемила Ламиевна.

Раздался тихий звериный рык и физрук мрачно сказал:

— Никому не приходило в голову, что двуглавый детеныш Змея Горыныча – уникум, редчайшая аномалия – пропал как раз в то время, когда Василиса затерялась в болоте у границ заказника? Столько времени его безрезультатно ищем, а может – стоило бы спросить у нового сотрудника школы, а?

— Случаев возгорания в избе не зафиксировано, а бревенчатый дом – не питомник, в нем сложно огнедышащего змея содержать, даже маленького, – задумчиво ответила Яга Лешевна. – Это у вас уже не бедная, случайно залетевшая к нам девонька, а супер-шпион получается. С детенышем мы сами виноваты: не напугали бы его кучей приборов – не сбежал бы! Но вопрос по Василисе остается прежним: видит или нет? Как узнать это наверняка?

— Скоро узнаем, – ответил директор. – Я отправил запрос Мамоне Саваофовичу в бухгалтерию – выдал ли он Василисе банковскую карту ОМИИ ПАСК, жду ответа.

— В самом деле, – дружно согласились все учителя, – бухгалтера никто обмануть не может!

— К сожалению, Мамона Саваофович на все запросы, которые считает неважными и несрочными, отвечает не скоро. И беда, что в его сильно преклонном возрасте абсолютно все вопросы кажутся неважными и несрочными! – добавил директор.

Звонок на урок прервал обсуждение.

Напоследок, Василисе, вспомнившей прежние оговорки физика, удалось разговорить его об отце. Заполняя электронный журнал в кабинете информатики, она вскользь, ненавязчиво спросила, видя, что Алексей Семенович самозабвенно копается в каких-то расчетах:

— И часто вы встречались с моим отцом?

— Пару раз, – рассеянно ответил физик, уставившись на монитор «зависшего» компьютера, как на врага народа.

— Здесь, в Лысой Горе?

— Да-да, – нетерпеливо отозвался занятой ученый.

— А Елисей Назарович знал моего отца? – затаив дыхание, спросила Василиса у Алексея Семеновича.

— Конечно, ваш отец его и просил о том, чтобы…

Тут физик осекся, хлопнул себя ладонью по губам и растерянно заморгал, как ребенок, внезапно проговорившийся о доверенной товарищем тайне.

— О чем просил? – требовательно спросила Василиса.

— Откуда же мне знать, девушка? Сами у Елисея Назаровича и спрашивайте, кто что у него просил, – раздраженно сказал Алексей Семенович, вскочил со своего места, выключил компьютер и быстро пошел прочь из класса.

Дело было ясное, что дело было темное…