Книга Мой прекрасный директор, страница 156 – Валентина Елисеева

— Надо подарить вам сборник под редакцией Мерлина, – сказал Елисей Назарович. – Уверен, в нем вы найдете много причин для горьких слез, только – умоляю! – в рабочее время.

В школе легкая начальная настороженность учеников физико-математических классов быстро сошла на нет, а их попыток прощупать глубину знаний своего нового учителя Василиса просто не заметила, искренне считая, что детишки просто уточняют неясные им моменты. Наивысшей похвалой своим стараниям Василиса сочла фразу, сказанную признанным гением математики десятого класса:

— Вы объясняете почти так же хорошо, как Елисей Назарович. И с вами столь же интересно общаться.

Дни пролетали, как одно мгновенье, и жизнь преподносила молодому специалисту только приятные сюрпризы. Пришедшая на карточку официальная зарплата могла бы вызвать горючие слезы (особливо, что обещанные «подъемные» пока так и остались только на бумаге), но при наличии волшебной карточки с вечными пятью тысячами на балансе и скатертью-самобранкой в шкафу особо горевать не приходилось. (Как живут учителя не в сказочных деревенских школах, Василиса старалась не задумываться).

По возвращении директора с курсов вечерние посиделки (к огромному, но тайному огорчению Василисы) отменились, зато появилась традиция встречаться над листком с интересной задачей в директорском кабинете после уроков.

Василиса давно призналась себе, что глубоко и безнадежно влюбилась в Елисея. Ей стали дороги мельчайшие нюансы мимики, звучания голоса ее прекрасного директора: его привычка хмурить брови, задумавшись над чем-то, с нечеловеческой скоростью крутить ручку в пальцах на миг отвлекаясь от записей, понижать тон речи до басистых ноток при объяснении наиболее сложных моментов в решении задач. Блеск глаз, порывистость движений, нетерпеливое ожидание ответа на заданный спорный вопрос – все привлекало Василису, как игра пламени влечет мотылька.

Если прежде восхищали достоинства этого мужчины, то теперь её умиляли даже недостатки: излишняя (на взгляд Василисы) жесткость и бескомпромиссность в суждениях, хладнокровная рассудительность и неэмоциональность – хотелось стать той самой, что смягчит черты его точёного лица, вызовет мягкую улыбку на губах… К недостаткам стоило отнести склонность Елисея к черному юмору и откровенному сарказму.

Для Василисы Елисей заслонил собой весь свет, стал ключевой фигурой в ее жизни: его одобрения она искала прежде всего в каждом своем деле, его улыбка была ей главной наградой, его приветствие вдыхало радостную энергию в каждый день Василисы. «Не сотвори себе кумира», – она нарушила эту заповедь, смотря на своего наставника влюбленным боготворящим взглядом. Василиса не проявляла своей любви открыто, догадываясь, что стоит ей явно продемонстрировать свой интерес (как наверняка поступала Галина Ивановна) и больше она Елисея не увидит, он начнет избегать ее, как прежнего молодого специалиста школы.

Порой накатывало недоумение: несмотря на скрытность, неужели никто (и в первую очередь – сам Елисей) не замечает ее чувств? Ни слова, ни намека ни разу не услышала Василиса по этому поводу. В ней действительно проснулась гениальная шпионка, способная искусно скрывать все переживания, или ее новые коллеги так ненаблюдательны? Елисей олицетворял для Василисы идеал мужчины, а она для него оставалась лишь очень полезным специалистом. Со временем Василису стали посещать предположения, что Елисей тайно женат на какой-нибудь могучей и великой волшебнице, потому и игнорирует всех окружающих его женщин и не рассматривает саму возможность сугубо личных отношений с ними. Однако эти соображения не казались Василисе правдоподобными: какая, даже самая прекрасная и самоуверенная, женщина позволила бы своему мужу минимум по часу в день проводить наедине с молодой влюбленной в него девчонкой, пусть он и общается с ней исключительно по деловым вопросам? Женская ревность обязательно дала бы себя знать, тем более что по официальной версии Елисей холост и свободен. Нет, жена у директора отсутствует, это точно, почему же в вопросах чувств директору отказывают его несомненные прозорливость и наблюдательность?