Книга Мой прекрасный директор, страница 158 – Валентина Елисеева

Кроме того, Василиса все чаще становилась свидетелем пугающих разговоров, которым не могла найти подходящее мирное объяснение.

Как-то раз чудной физик принес Василисе очередное сверх-сложное уравнение с просьбой найти способы его решения.

— Вы уверены, что эти решения существуют? – усомнилась Василиса, вертя листок.

— Существуют или нет – не суть важно, главное – как это в принципе можно решать, – ответил физик, поправляя очки.

Первым порывом Василисы было – сказать твердое нет, как уже отвечала ранее на такие просьбы физика, но, присмотревшись к виду уравнения, к имеющейся в нем симметричности, она сходу отнекиваться не стала. Просидев в своем кабинете над листком Алексея Семеновича до самого вечера и наметив пути возможных решений, Василиса подхватила свои записи и решила проконсультироваться с Елисеем Назаровичем.

Дверь в кабинет директора была чуть приоткрыта и в коридоре был слышен разговор:

— Я имею право самостоятельно решать, как мне жить и где мне жить! – на повышенных тонах говорил всегда тихий и робкий Лесьяр Михайлович.

— Ваше решение глупо. Неужели прошлый раз ничему вас не научил? – холодно спрашивал директор.

— Именно, что научил! Именно!!! Я не повторю прошлых ошибок и буду делать то, что велит мне мой долг!

Елисей Назарович помолчал, а потом произнес таким тоном, что у Василисы прошел мороз по коже:

— В таком случае не обессудьте – я тоже поступлю так, как велит мне мой долг. Уговаривать впредь не буду, просто не оставлю вам возможности раз за разом наступать на одни и те же грабли. Я самым радикальным образом решу эту проблему раз и навсегда. Ваши намерения угрожают школе, неужели вы этого не понимаете? Мой прямой долг – пресекать все подобные действия.

Василиса попятилась, прижимая к груди стопку своих листков. Никогда до сего момента она не слышала, чтобы директор говорил так – жестко, бескомпромиссно, ледяным ультимативным тоном. Тоном человека, способного буквально на любые, самые крайние меры! Неужели когда-то и ее отцу говорили нечто подобное?!

В тот день Василиса впервые не обратилась к своему наставнику за математическим советом, а спустя несколько суток, проходя под окном учительской, услышала тихий разговор:

— Прежние учительницы, присланные районо, ничего не видели, – говорила Дарья Моревна.

— А эта видит! И слышит! Вот чую, что все-все она замечает, но почему-то молчит. Спросишь – все верно отвечает, как простому человеку и положено, но я-то вижу: лжет она! – возражала Яга Лешевна.

— Подтверждаю, – голос Ворона Владовича, – видит эта Василиса куда больше, чем говорит. Странно, что вопросов не задает, и еще страннее – не боится. Ведет себя насторожено, но панического инстинктивного страха в ней не чувствуется.

— Потому, что не замечает она ничего!

— А почему по именам нас верно называет?!

— Услышала, как другие зовут.

— По вашей версии, она ничего такого услышать не могла, – язвительно парировал Ворон. – Причем хочу напомнить: она слышала и голоса в своей квартире, когда там список искали, и это достоверный факт – она пыталась разговаривать с ними.

— А молчит почему и ничего не спрашивает, если видит и слышит лишнее?

— Шут ее знает, почему! Но от фактов не скроешься – она все четыре облика Святовита различает, что сомнению уже не подлежит.