Книга Измена дракона. Ненужная жена больше не плачет, страница 84 – Ангелина Сантос

Отражение.

Морвенская магия не выпускала ее из темницы. Она выпускала образ. Тень. Память, подмененную так искусно, что глаз принимал ее за живую.

Марина открыла глаза.

Мира, дремавшая в кресле, сразу вскочила.

— Миледи?

— Принеси зеркало.

— Какое?

— Любое обычное.

Мира испуганно оглянулась на темное окно.

— После всего, что было…

— Обычное, Мира.

Служанка принесла маленькое серебряное зеркальце с туалетного столика.

Марина взяла его и посмотрела в отражение.

Ливия.

Бледная, с темными кругами под глазами, с острым подбородком, с чужой и уже почти своей решимостью во взгляде.

— Покажись, — сказала Марина тихо.

Мира замерла.

Зеркало сначала отражало только ее лицо.

Потом поверхность дрогнула.

За плечом Ливии появилась Селеста.

Не в темнице. Не на галерее. В комнате алых гобеленов. Белые волосы распущены, губы темные, глаза полны злой радости.

— Ты быстро учишься, — сказала она.

Мира вскрикнула и отступила.

Марина держала зеркало ровно.

— А ты быстро повторяешься.

— Я хотя бы знаю, кто я.

— Правда? Мне показалось, ты всю жизнь примеряла чужие места.

Селеста скривилась.

— Завтра Совет назовет тебя тем, чем ты являешься. Чужая душа в украденном теле. Думаешь, метка спасет?

— Думаю, ты боишься, что спасет.

— Метка принадлежала Ливии.

— А ты помогла ее убить.

— Нет. Она сама умерла. Слабые всегда находят способ умереть, когда сильным нужно идти вперед.

Мира тихо ахнула.

Марина смотрела в зеркало, и ярость в ней была такой холодной, что даже рука не дрогнула.

— Повтори это завтра перед Советом.

Селеста улыбнулась.

— Зачем? Завтра я буду плакать. Говорить, что любила Эйрана, что Мариус обманул меня, что Ливия была одержима чужой сущностью, а я пыталась защитить род. И они поверят. Потому что я умею быть женщиной, которую хочется спасать.

— А я?

— А ты умеешь быть женщиной, которую боятся. Таких сжигают первыми.

Зеркало потемнело.

Марина быстро положила ладонь с меткой на раму.

— Нет. Не уходи.

Селеста дернулась.

— Что ты…

— Ты пришла через отражение. Значит, оставила след.

Метка вспыхнула серебром.

Зеркало зашипело.

На поверхности проступил тонкий узор: красная нить тянулась от образа Селесты вниз, через лестницы, к темнице. А от темницы — дальше, в сторону старого судебного зала.

— Мира, запомни, — сказала Марина.

— Я… я не понимаю.

— Селеста держит отражение через старый судебный зал. Не сама. Кто-то помогает.

Селеста закричала:

— Отпусти!

— Завтра, — сказала Марина, глядя ей в глаза, — я не стану спорить, слабая ты или обманутая. Я покажу, что ты умеешь делать, когда никто не смотрит.

Она отпустила зеркало.

Стекло лопнуло пополам.

Мира бросилась к ней.

— Миледи!

— Все хорошо.

— У вас кровь!

Марина посмотрела на пальцы. Осколок рассек кожу у большого пальца. Неглубоко. Ферн будет ругаться.

Впрочем, Ферн ругался бы даже на рассвет.

Дверь открылась.

Вошел Эйран.

По его лицу Марина поняла: он уже видел Селесту в темнице и принес плохие новости. По ее лицу он понял: опоздал.

— Она приходила, — сказал он.

— Отражением.

Он остановился.

— Вы видели?

— И поговорила.

Мира быстро пересказала. Голос ее дрожал, но слова были точными. Марина слушала и с неожиданной гордостью понимала: эта девочка уже не просто служанка, которая боялась любого приказа. Она становилась свидетелем. А свидетель в доме лжи — почти воин.