Книга Измена дракона. Ненужная жена больше не плачет, страница 35 – Ангелина Сантос

— Это не воспаление.

Эйран стоял перед креслом, закрывая ее от взглядов слуг и стражи. В коридоре, несмотря на приказ разойтись, уже собиралась тишина. Именно тишина, не люди. Тишина в большом доме всегда выдает толпу: каждый делает вид, что занят, но никто не уходит достаточно далеко.

— Ливия, покажите руку, — сказал Эйран.

— Не здесь.

Он понял сразу.

Лицо стало жестче.

— Гарт, очистить коридор.

Капитан даже не повысил голоса. Достаточно было одного взгляда — и слуги у стен вдруг вспомнили о срочных делах. Стражники оттеснили самых любопытных к лестнице. Мира наклонилась к Марине, ее пальцы дрожали.

— Миледи, может, в покои?

— Да.

Кресло снова покатили по каменному полу. Каждый толчок отдавался болью в запястье, но Марина молчала. Она боялась, что если откроет рот, то не удержит ни стон, ни проклятие, а сегодня она и так дала замку достаточно пищи для разговоров.

Когда двери покоев леди Эстеры закрылись, Эйран сам задвинул тяжелый засов.

Мира помогла Марине пересесть в кресло у камина, но та не дала уложить себя в постель.

— Повязку, — сказал Ферн.

На этот раз Марина не спорила.

Лекарь осторожно размотал ткань. Рана на запястье выглядела не хуже, чем утром: красная, чистая, стянутая лекарственной мазью. Но над ней, ближе к кисти, проступила черная метка. Уже не тонкая линия. Настоящее крыло — изломанное, острое, будто нарисованное чернилами под кожей. От него расходились тонкие серебряные прожилки.

Ферн выругался себе под нос.

— Что это? — спросила Мира почти беззвучно.

Эйран не ответил.

Он смотрел на знак так, будто видел не чудо, а приговор.

Марина повернула к нему лицо.

— Я предпочитаю слышать плохие новости сразу.

— Это не просто знак супруги Сердца, — сказал он.

— А что?

— Знак права.

— На что?

— На Суд крови.

В комнате стало тихо.

Даже Ферн перестал шуршать бинтами.

Марина усмехнулась, но губы плохо слушались.

— Как быстро. Утром мне объясняли, что я должна молчать. К обеду рука решила иначе.

Эйран поднял глаза.

— Это не шутка.

— Я заметила.

— Если знак подтвердят, Совет крыльев не сможет отказать вам в требовании суда.

— Прекрасно.

— Нет. Не прекрасно.

Он резко отошел к окну и уперся ладонью в каменную раму. За стеклом море под скалами было темным, почти черным. Волны били внизу, как будто тоже хотели попасть в этот разговор.

— Суд крови — не красивая церемония, Ливия. Это древний закон. Он вскрывает не только вину. Он требует платы с обеих сторон. Если вы обвиняете дом в подделке клятвы, запечатывании дара и покушении, вам придется доказать все перед Советом. Не словами. Кровью, памятью, документами, свидетелями.

— А если не докажу?

Он не сразу ответил.

И этого хватило.

— Говорите, — сказала Марина.

Эйран обернулся.

— Вас объявят нарушительницей родовой клятвы. Имя Дрейкхолд заберут. Имя Арден могут признать недостойным защиты. Ваши средства перейдут в счет ущерба роду. А если Совет решит, что вы действовали из ревности и попытались расшатать Сердце рода…

— Меня казнят?

Мира вскрикнула:

— Миледи!

Ферн сердито сказал:

— Никто никого не казнит, пока я рядом. У меня на это день расписан иначе.

Эйран посмотрел на лекаря, потом снова на Марину.

— Формально — нет. Вас могут отправить в монастырь крови.

— Звучит уютно.

— Это не монастырь в вашем понимании.