Книга Измена дракона. Ненужная жена больше не плачет, страница 37 – Ангелина Сантос

— Вы не будете говорить на первом заседании.

— Буду.

— Нет.

— Да.

— Ливия, Совет съест вас живьем, если вы выйдете к ним слабой, с обрывками памяти и одной меткой на руке.

— Значит, не выйду слабой.

Ферн фыркнул:

— Леди, вы десять минут назад чуть не потеряли сознание в коридоре.

— Значит, у меня есть десять минут тренировки.

— У меня от вас сердце болит.

— Проверяйте свое, мастер Ферн. Мое пока занято другим.

Эйран смотрел на нее так, будто одновременно хотел запереть в комнате, накричать, защитить и понять, кем она стала.

— Вы не знаете состава Совета, — сказал он.

— Расскажете.

— Не знаете законов.

— Орден принесет.

— Не знаете, кто поддержит Вирнов.

— Тем более надо узнать.

— Не знаете, какие обвинения они выдвинут.

— Зато знаю, что если я не появлюсь, они выдвинут их без меня.

Он замолчал.

Марина перевела дыхание.

— У меня есть семь дней?

— Почему семь?

— В договоре Суд крови требует срок на доказательства?

Эйран посмотрел на нее внимательнее.

— Откуда вы знаете?

— Не знаю. Помню. Или Ливия помнит.

Ферн тихо сказал:

— Родовая память иногда поднимается с меткой.

— Да, — ответил Эйран. — Если Совет принимает требование, стороне дают семь дней на сбор доказательств. На восьмой день проводится кровное слушание.

— Значит, просим семь дней.

— Совет может дать меньше, если сочтет угрозу срочной.

— Тогда вы как глава рода потребуете полный срок.

— Потребую.

— И письменно признаете, что до конца срока я остаюсь законной леди Дрейкхолд со всеми правами.

Эйран медленно выдохнул.

— Вы сейчас торгуетесь даже с судом?

— Нет. Я не позволяю суду стать заранее подготовленной могилой.

Он посмотрел на нее странно.

— Вы очень быстро учитесь.

— Я была замужем.

Мира не поняла.

Ферн не понял.

Эйран понял, что за этой фразой стоит не только Ливия, но и кто-то еще. Его взгляд стал острым.

Марина выдержала.

Пусть думает.

Правду о Марине Орловой он пока не получит. В доме, где даже цветы могли оказаться оружием, душу открывают последней.

Гарт снова постучал в дверь, хотя находился в комнате, — коротко, костяшками по косяку, привлекая внимание.

— Милорд. Птица из южного крыла ушла десять минут назад.

Воздух словно обледенел.

Эйран обернулся медленно.

— Кто отпустил?

— Один из младших стражников. Он утверждает, что получил приказ леди Ровены.

Эйран закрыл глаза.

Марина тихо сказала:

— Или приказ от ее имени.

— Гарт.

— Уже задержан.

— Птицу сбили?

— Нет, милорд. Ушла в туман.

Эйран ударил кулаком по каменной раме камина.

Пламя взвилось черным.

Мира вскрикнула.

Марина вздрогнула, но не от страха. От понимания.

— Совет уже знает.

— Еще нет, — сказал он глухо.

— Но узнает первым из чужих уст. Значит, нам нужно отправить вторую птицу. С вашей печатью. Немедленно.

Он резко повернулся к ней.

— Что писать?

Марина посмотрела на шкатулку Эстеры.

— Не оправдание. Не просьбу. Вызов.

Эйран прищурился.

— Формулируйте.

Она устала. Очень. Но именно сейчас, среди боли, слабости и тьмы, мысли выстраивались четко.

— «Лорд Эйран Дрейкхолд, глава рода Дрейкхолд, уведомляет Совет крыльев о пробуждении знака права у леди Ливии Арден Дрейкхолд, законной супруги главы рода. В связи с обнаруженными признаками подмены брачных записей, возможного запечатывания дара и угрозы Сердцу рода требую созыва Совета для проверки клятвы и предоставления полного семидневного срока до Суда крови».