Книга Проклятие фэйри, страница 66 – Анна Айдарова

«О цене может говорить тот, кому есть чем заплатить. А ты? Ты готова платить? Отдать последнее?»

— Что — последнее?

Броуни буравил меня своими красными глазками. Удивление и сожаление, вот что я там читала.

«Себя, — сказал он. — У тебя больше ничего нет. А он ещё не понял, что не принадлежит больше той. Но она уже чувствует. И боится».

Он спрыгнул с колен, укатился обратно под кресло. И не ответил, когда я звала его. И больше ничего не сказал.

Воздух впивался в кожу ледяными иглами. Я, совершенно уставшая, стояла у края плаца, сжимая в онемевших пальцах его плащ — грубую чёрную шерсть, пропахшую дымом, кожей и чем-то ещё, холодным и далёким, как зимние звёзды над лесом. Или как его глаза. В руках у меня были и его перчатки. Кожаные, поношенные, с едва заметным уже, стертым узором. Когда становилось совсем скучно наблюдать за однообразными упражнениями, я пыталась угадать первоначальное движения линий, вытисненых на коже когда-то.

Ан Тирн теперь предпочитал брать меня с собой везде, даже если уходил ненадолго. И я болталась на плацу, под снегом, ветром и холодом. Мало мне было однообразных тренировок кучки неопытных бойцов, так часто, отпуская их, мой хозяин оставался в одиночестве, отрабатывая удары и выпады уже боевым мечом. Долго, нудно, многократно повторяя одни и те же движения.

Мне было интересно наблюдать за ним — движения его были точны и красивы, и чем-тонапоминали танец. И однажды я рискнула попросить меч. Если мой господин и был удивлен, то вида не подал. Правда, и не дал.

— Сталь требует уважения. Особенно боевая сталь, это не игрушка, — сказал он серьезно.

А на следующий день позвал за собой на плац. Нет, я не все время выполняла его приказы наравне с его подопечными. Но загонял он меня знатно, прежде чем дал в руки длинную деревянную палку, вырезанную по форме клинка.

Я смотрела на это недоразумение и, наверное, слишком явно у меня на лице читалось разочарование.

— Научишься управлять этим — возьмешь сталь, — заявил он строго. — А сейчас щит. Вставай напротив и повторяй.

Так глупо я себя давно не чувствовала. Прежде, чем мне было разрешено сделать хоть одно движение палкой, он вымотал мне все нервы, придираясь едва ли не к каждой мелочи: то встала не так, то не та нога впереди, не так повернулась, не туда смотрю…

Я поначалу обрадовалась, когда он, даже почти довольный, встал напротив и велел ударить.

После пятого удара я думала, что не подниму руки, после восьмого — что точно в следующий раз выроню эту «легкую» палку, почему-то теперь казавшуюся неподъемной.

— Хочешь попробовать сталь? — спросил он.

Я замотала головой так интенсивно, что хозяин едва сдержал усмешку. И после десятого удара мне разрешили уйти отдыхать.

Впрочем, остальным от него доставалось куда больше. Как только его терпения хватало буквально по тысяче раз повторять одно и то же, поправлять и начинать заново.

Его слушались. Разумеется, иначе и быть не могло. Косились опасливо, с каким-то нахальным страхом. И когда он отдавал команды, его голос, низкий и лишённый всякой теплоты, прорезал воздух, как лезвие. И я ловила себя на мысли: вот так он, наверное, выглядел тогда, давно. До того, как его мир обратился в пепел.

Этот мираж был таким ярким, таким опасным, что я даже вздрогнула, когда воздух вспороли тонкие, ядовитые звуки. Колокольчики. Знакомый, ненавистный звон.