Книга Проклятие фэйри, страница 63 – Анна Айдарова

— А…

Он покачал головой.

— Не спрашивай. Не надо. Пожалуйста. Все это теперь прошлое.

Я осторожно коснулась его волос. Робкий жест, который можно расценить как угодно. Я не знала, как еще я могу… слова были не нужны, они совершенно точно разрушили бы все то доверие, что сейчас возникло между нами.

Он не отстранился.

— Никого… не осталось. Только броуни. Он помнит и саму Эйлис, и как расцветали первые ритиэйль. Живыми, понимаешь? Не в легенде. Не в сказке.

Я молчала. Гладила его по волосам. Огонь почти погас, угли тлели, бросали последние отсветы на его лицо — бледное, усталое, чужое и родное одновременно.

— Ты понимаешь теперь, Гвен? — сказал он. — В моих жилах течёт и смертная кровь тоже. Не много, но достаточно, чтобы я мог… чувствовать. Не только холод. И достаточно, чтобы…

Он не смотрел на меня. Смотрел в огонь.

— А что случилось с теми цветами, что росли в холмах?

— Давно уже никто не видел этих цветов… Ритиэйль засохли за одну ночь. Все. До последнего лепестка. Когда Двор Зимнего сна был уничтожен. Говорят, что один цветок остался. Там, где упала первая слеза Эйлис, горевавшей по любимому. Не цветёт, не растёт, не умирает. Застыл, как застывшая слеза.

— И вы… не знаете, так ли это? — спросила я.

Он долго молчал. Потом покачал головой.

— Нет.

— Почему?

Он повернулся ко мне. В его глазах — пустота и боль, которую он не мог скрыть. И которую не пытался скрыть впервые за всё время.

— Если это правда, — сказал он, — значит, земля все еще жива. Но я не смог сохранить… допустил, что все, все это было уничтожено, тогда как я — живу. Я не смогу простить себе этого. А если это ложь — значит у меня не останется больше ничего. Ни одной живой нити, связывающей меня с тем, что было. Тогда я потерял всё. Абсолютно всё. И нет больше смысла жить.

Я не знала, что сказать.

— Когда я увидел тебя у дольмена, — сказал он тихо, — связанную, дрожащую от холода, с глазами, полными ужаса… Ты не просила пощады. Не молила. Просто смотрела. И не отводила взгляд.

— Я боялась, — сказала я. — И я не…

— Знаю, боялась, — он усмехнулся. — Я видел. Но ты не отвела взгляд. Это важно. И потом…

Он снова замолчал. Я гладила его по волосам, не говоря ни слова.

— Я рассказал тебе эту сказку, чтобы ты… не повторила… Не хочу, чтобы ты… — он не договорил.

— Я люблю вас, — ответила я. — Хотя я совсем не Эйлис. А вы, хоть из рода великого сида, но вы, господин, не Аэрандиль. Может быть…

— Нет ничего иного, все повторяется, — глухо сказал он. — Но я клянусь, никто и никогда не причинит тебе зла. Я никому не позволю обидеть или навредить тебе.

— Спасибо, господин, — шепнула я, обнимая его.

— И ты совсем не боишься, что я принесу тебе горе? — спросил эльф. Он сжимал мои руки, которые обнимали его шею, гладил мое лицо.

— Вы уже принёсли. И я вам. Мы оба приносим друг другу боль, и вряд ли это можно было бы изменить. Но… это ведь не значит, что пока… сейчас… мне нельзя быть с вами?

Мы вернулись во дворец на рассвете.

Я сидела в седле, куталась в плащ и смотрела, как из серой утренней мглы вырастают чёрные шпили замка. Они были такими же острыми, как всегда, такими же чужими. Так же рвались к серым низким зимним небесам. Но после лачуги на пепелище, после тишины и снега, они казались мне ещё более давящими. Каждая башня напоминала хищную птицу, застывшую перед атакой.