Книга Невеста (патологоанатом) для некроманта, страница 58 – Анна Морская

Полагаю, информация, которую удалось получить от тела того мужчины навела Ноймарка на некие мысли, раз он сам признался, что сумел узнать больше, чем за все время расследования.

До середины дня я постаралась отвлечься, приняла ванну, переоделась в новое платье и погрузилась в чтение одной из книг, которые взяла в библиотеке.

Там, среди пожелтевших страниц с витиеватыми заголовками, я отыскала главу, посвященную основной религии, которую исповедовал почти весь континент.

Местные поклонялись некой Двуединой богине Матре, эта двойственность трактовалась всеми мыслимыми и немыслимыми образами — добро и зло, мужское и женское, и так далее. Однако мне было очевидно, что суть мифа очевидно лежит в разделении людей на жизнетворцев и магосозидателей, богиня покровительствовала каждому из этих начал.

Разумеется, и в этом мире не обошлось без образования различных сект, поражающих воображение многообразием, но особенно много внимания автор уделил той, что считала жизнетворчество не неотъемлемой частью сути богини, а злой силой, ее отравляющей.

Мол, беззаветно служите Двуединой, очистите мир от силы, что ее губит, и настанет тогда рай на земле.

— Ну да, конечно, старо как мир, — фыркнула я. — Фанатики они и в Африке фанатики.

На этой ноте я решила прерваться и резко захлопнула фолиант. Пришло время собираться к обеду.

В целом, мне не то чтобы нужны были какие-то особые сборы, но руки сами потянулись к баночкам и пузыречкам с косметикой. В конце концов я убедила себя, что прихорашиваюсь не для него, а просто чтобы чувствовать себя хорошо. Знала, что это самообман, но позволила себе поддаться ему.

Коридоры резиденции казались длиннее обычного. Каждый шаг отдавался глухим эхом, а сердце билось все быстрее. В голове металось множество мыслей, я пыталась понять, с чего начать и как себя вести.

Все они разбились об реальность. Когда я вошла в обеденную и увидела его, дыхание перехватило, а ноги стали ватными.

Ноймарк сидел за накрытым столом, и выглядел еще лучше, чем обычно. Длинные белые волосы, по обыкновению были собраны в низкий хвост, но несколько непослушных прядей выбились и падали на высокий лоб, придавая ему неожиданно непринужденный вид.

Однако взгляд дияра не имел ничего общего с непринужденностью — цепкий, хищный, такой, каким прежде он не был.

Взгляд невольно упал на его руки: сильные, с четко прорисованными венами и длинными пальцами, они покоились на столе. Невольно в памяти вспыхнули обрывки того, как эти руки касались меня вчера и какие стоны срывали с губ.

Я чуть тряхнула головой, сбрасывая оцепенение, но сказать ничего не успела, потому как первым заговорил Ноймарк:

— Очень надеюсь, что у тебя найдется внятное объяснение.

Надо признать, меня порадовало, как дияр начал разговор, потому как вопрос вызвал легкое раздражение, сбивая весь романтический флер.

— Разве мне есть в чем объясняться? — я вскинула бровь и непринужденно опустилась на стул, стоявший напротив дияра. — Если ты про предложение вместе пообедать, я хотела поговорить о том, что мы будем делать, когда придет время ехать обратно к Фареллам. Слова того покойного навели тебя на какие-то мысли?

Ноймарк улыбнулся одними губами, а глаза его превратились в такие острые льды, что вдоль позвоночника у меня пробежал холодок.